— Мы уже год сражаемся хватаясь за миражи, Ашиит, — философски заметил Пандар. — И пока всё ещё живы. Скажи мне, неужели — это та жизнь, о которой ты мечтал. Бессмысленно доживать свой век, зарабатывая деньги для Рустала и его прихвостней. Довольствоваться объедками с его стола. Разве тебе этого достаточно?

— Этого достаточно для безбедной и безопасной жизни, — огрызнулся Ашиит. — Пока я не забираюсь слишком высоко — я в безопасности. И моя семья тоже.

— И? Значит вот каков твой ответ, Ашиит? Ты так и будешь, сидеть здесь, доживая свои последние годы в безопасности. Как откормленный скот, полезный своему хозяину.

Пандар покачал головой.

— Прости, но я не верю в то, что готов к такой жизни.

— Она...

— Безопасна? С каких это пор Ашиит Дев Агра стал трусом?

— Следи за языком, Пандар, — пригрозил ему хозяин дома. — Я умею отделять безрассудство от храбрости.

— Говорят, что одно не отделимо от другого.

— Говорят, что поля сражений усеяны и теми и другими, — парировал Ашиит. — И я не собираюсь ложиться костьми на полях чужих амбиций.

— А как насчёт своих собственных?

Дев Агра не ответил. Не потому, что не знал, что сказать. А потому, что сдерживал себя. Как бы он не старался это показать, но слова Пандара попали в самую цель. Нынешнее жалкое существование, которое он влачил, угнетало его. Когда-то одного только имени его рода было достаточно для того, чтобы распахнуть перед Ашиитом любые двери. Склонить почти любые головы. Он являлся одним из самых влиятельных и важных людей на планете. И дело даже не в деньгах или богатстве. Они давно не перестали быть для него предметом стремлений.

Нет, главной целью всей его жизни всегда была и оставалась власть и влияние. Он гордился тем, какое место его семья смогла занять при королевском дворе. А родственные связи с родословной ветвью монарха лишь добавляли влияния.

И вот, теперь, как и сказал Пандар, Ашиит превратился в послушного тельца, с которого снимали шерсть. Глупое животное, трясущееся за свою шкуру и старающееся не блеять слишком громко, дабы не гневать хозяина.

Что бы он не говорил, подобная жизнь угнетала его хуже смерти.

— Я не собираюсь участвовать в вашей войне, Пандар.

— А я и не прошу тебя. Твой влияние и связи потребуются позднее. Когда работа будет сделана.

— Мальчик не примет от меня помощь, — через почти целую минуту раздумий наконец произнёс он. — Шехар не простит мне содеянного.

— Да, — согласился с ним Пандар. — Не простит. Но, эту проблему я возьму на себя, если ты не против.

— Что ты имеешь в виду?