Женщину звали Ауда Джиджибхой, и в Бомбее она посещала английскую школу. Благодаря образованию и светлой коже она могла сойти за европейку. Ауда приходилась родственницей богатому парсу, которому королева даровала титул баронета. Его звали Джейметси Джиджибхой, и наши любопытные читатели смогут найти его имя и ознакомиться с биографией в книге пэров Берка [8].

Парс сказал, что ее родители умерли, и девушку насильно выдали замуж за раджу.

(Разумеется, так считала общественность и сам раджа. Ауда сумела устроить все так, чтобы казаться жертвой. Ведь если бы она с радостью пошла за раджу замуж, это могло вызвать всеобщее подозрение.)

Но парс был прав, когда сказал, что она бежала сразу же после смерти раджи, однако ее схватили и вернули в столицу. Родственники раджи настаивали на том, что ее должны подвернуть обряду сати, так как не хотели делиться с ней наследством.

Фогг подумал, что, возможно, именно так и обстояло дело. Если бы Немо узнал или хотя бы заподозрил ее в связях с эриданеанами, он мог предпринять попытки спасти ее от сати. Ауда была для него слишком ценным источником информации, чтобы позволить ей сгореть на погребальном костре. Но, вполне возможно, Немо больше не имел влияния в Бунделькханде и был не в силах предотвратить ее преждевременную – даже с его точки зрения – смерть.

Парс отвел путешественников к пагоде Пилладжи, где и должна была состояться эта жуткая церемония. Тридцать минут спустя они уже прятались в густых зарослях в ста шестидесяти семи ярдах от пагоды, в которой находились брамины. Киуни слишком сильно шумел, обрывая ветки и пережевывая их, но с этим ничего нельзя было поделать. Слон проголодался и попытки остановить его вызвали бы еще больше шума. К счастью, пышная растительность, окружавшая путешественников, значительное расстояние, отделявшее их от толпы, и крики жителей Бунделькханда, помешали последним обратить внимание на звуки, производимые слоном.

Фогг расспросил гида о том, что находилось вблизи от пагоды, каково было ее внутреннее убранство, а также о поведении индусов во время подобных церемоний. Верн пишет, что парс был знаком с обстановкой в пагоде. Но как парс мог войти в индуистский храм, тем более в храм, расположенный на вражеской территории? Возможно, парс, явно не обделенный интеллектом, а, как следствие, и любопытством, черпал свои знания из рассказов индуистов, живших в его деревне, или путешественников, которые приходили в это место паломничества. Пагода Пилладжи была, судя по всему, довольно знаменита в этих краях.