– Слушай, капитан… ну и пусть, в конце концов, он пишет.
– Как так?
– Да вот так. Пусть пишет. На полюсе Южном – огнями. Пшеницей – в кубанских степях. А на русских полянах – цветами. И пеной морской – на морях.
– Но ведь, товарищ полковник, так он и в небо залезет ночное, все пальцы себе обожжёт…
– Правильно. И вскоре над тихой землёю созвездие Лиды взойдёт. И пусть будут ночами светиться над нами не год и не два на синих небесных страницах красивые эти слова. Понятно?
– Понятно, товарищ полковник.
– А спекулянта этого, как его…
– Апрель, Семён Израилевич.
– Вот, Апреля этого передайте милиции, пусть она им занимается. Плодить спекулянтов не надо.
– Хорошо, товарищ полковник.
– А Земишеву привет от меня.
– Обязательно передам, товарищ полковник.
– Ну, будь здоров.
– Всего доброго, товарищ полковник.
– Когда мы в огнемётной лаве решили всё отдать борьбе, мы мало думали о славе, о нашей собственной судьбе, – проговорил Ворошилов, разливая коньяк по рюмкам.
Будённый кивнул: