– На этом моя работа завершена!

Эмилль и Дидре одновременно ахнули. Они посмотрели друг на друга. Я сосредоточился на нем.

– Что вы, ребята, знаете?

Дидре колебалась, но Эмилль встретил мой взгляд и сказал:

– Первый министр была в сговоре с темными. Она заключила с ними договор охранять что-то… что-то в пещере Спар.

– Что? – Силеас застыла. – Откуда, черт возьми, ты это знаешь?

– Ребята, это абсурд! – Изобель вытянула палец, указывая на клеща. – Это существо пожирает Кораэль! Клещ злой! И вы знаете, что написано в учебниках истории. Он открывает нам истину, но Ixod Veritas искажает ее в своих целях, желая ввести в заблуждение своего победителя!

– Это не имеет значения. – Я стиснул зубы и крепче сжал руку Хелены. – Правда есть правда.

– Ты нарушаешь закон, Тираэль! – Взгляд Мерлина был хищным. – И для чего? Чтобы убить нас всех?

Я сосредоточился на клеще.

– Верни мне мою сестру!

Тишина. Но вдруг Кора запрокинула голову к его шее и… рассмеялась. Волосы встали дыбом. У Хелены перехватило дыхание. Затем звук затих. Кора встретила мой взгляд безумной усмешкой.

– Прощай, брат.

– Что… – Я застыл на месте. – Кора, нет… – Я шагнул вперед.

– НЕТ!

Клещ поднялся и завис в воздухе. Я побежал. Хелена пыталась не отставать, но я вырвался. Прежде чем я успел даже приблизиться к своей сестре, клещ снова превратился в стремительную полосу. С пронзительным звуком она прорвалась сквозь шум дождя и исчезла в брюхе оленя, из которого вышла.

– НЕТ! – Я упал на колени, ударив ладонями о мокрую землю. Грязь брызнула мне в лицо. – Кора! Ко… Ко… – Мой голос сорвался. – КОРАЭЛЬ!

Мягкие руки обхватили меня. Знакомый аромат лепестков роз, смешанный с землистым оттенком битвы, ударил мне в нос. Хелена прижала меня к себе.

– Мы найдем ее, – говорила она снова и снова. – Все будет хорошо, Ти, все будет хорошо. Мы найдем ее. И даже если это будет последнее, что мы сделаем. Мы…

Я заставил себя высвободиться от объятий. Хелена упала на землю, но я не обращал на нее внимания. Не сейчас. Я бросился к оленю, сорвал его с шеста голыми руками и растоптал ногами. Не осталось ничего, кроме потрепанного пластика. Я снова рухнул на колени. Осколки впились в мою кожу. На этот раз я был уверен, что именно слезы текли по моим щекам. Плечи затряслись. Никто не произнес ни слова. Гром, раздавшийся в небе, был таким сильным, как мой собственный гнев. Когда я повернулся к остальным, во мне пульсировало ненавистное безумие.