Но в этот раз есть еще одна штука, про которую ты не знаешь.

– Акустик – командиру: дистанция четыреста ярдов.

А в следующий миг субмарину с размаху пнуло ударной волной. Сила взрыва потрясала во всех смыслах. Ярослав ждал его, готовился – и все равно едва устоял на ногах.

– Лево шестьдесят, выплываем на десять. Перископ поднять.

Судя по имевшемуся в училище макету акустической торпеды, боевая часть в ней была стандартная. Конечно, бравые имперские химики могли в опытном порядке сварганить особо гадскую гадость, повышающую мощность раза в полтора… ну в два. Но чтобы так встряхнуло на глубине… Скорее там их собственные бомбы детонировали. Если торпеда пришла на шум винтов точно в корму…

– Акустик, что слышно?

– Один сохранил ход… разворачивается… дистанция шестьсот.

– Носовой торпедный… первый-второй аппараты на товсь. Глубина хода три фута.

Море наверху горело. Фон Хартманн двинул перископ вдоль дымной полосы, пока не увидел еще торчащую из воды носовую часть вражеского корабля. Второй «фламинго» нашелся правее. Как и сказала Рио-Рита, он разворачивался на полном ходу.

– Вот так мы тебя и обманули, – прошептал Ярослав, вжимаясь лбом в жесткий каучук. – Нас тоже… было двое.

Глава 22

Глава 22

Это какой-то бред… Мирай Ходзё, командир ТКР «Кинугаса»

Это какой-то бред…

Лучший экипаж Конфедерации

Погода испортилась. Там, где совсем недавно стоял густой полог непроглядного тумана, осталось только чистое, до горизонта, небо. Нормальные моряки такому бы порадовались. Все, кому предстояло снова идти в бой с имперским суперлинкором, испытывали по тому же поводу совсем иные чувства.

На первый боевой вылет ушло достаточно много времени. Посадка, обслуживание и перевооружение самолётов неминуемо забирали свою долю рабочих часов. Окончательно сроки вылета нарушил отказ торпед. Ни один дорогущий магнитный дуплекс в боеголовках не сработал вовремя под уязвимым дном цели. Всех причастных к бортовому вооружению этот факт повергал в искренний ужас.

Конечно, где-то потом должны были последовать и рабочая переписка, и скандалы, и комиссии сейма и разбирательства, но это всё потом. Сейчас проблема свелась к более сиюминутным и прагматичным решениям.