Слишком медленно.

Слишком медленно и слишком поздно.

– Красный лидер, торпеды сброшены! – Самолёты скользили над водой на малой высоте.

– Синий лидер! Торпеды сброшены!

Над водой промелькнули характерного вида продолговатые цилиндры с нелепыми деревянными коробками стабилизаторов и серыми лентами тормозных парашютиков. Капоты самолётов полыхнули огнём из выхлопных труб.

Экипажи торопились увести машины за дальность поражения зениток противника. Те молчали – атака оказалась слишком внезапной. Самолёты тоже не стреляли – в такой плохой видимости любой промах мог оказаться фатальным.

– Контакт! – выкрикнул кто-то из бортстрелков. – Есть поражение!

Пенная дорожка торпеды уткнулась в силуэт врага.

– Нет подрыва! – отчаянно подтвердила кто-то из бортстрелков. – Промах! Ещё промах! Нет подрыва!

– Да что за дерьмо здесь творится? – раздражённо прорычала Газель Стиллман. – Сколько поражений цели?

– О… – Церес Формайл запнулась. – Одиннадцать.

– Срабатываний? – потребовала Газель так, будто от вопроса могло что-то измениться.

– Зеро, – безжалостно подтвердила бортстрелок.

– Возвращаемся, – мрачно приказала Стиллман. – Набрать высоту, принять строй. Кодовую шифрограмму по дальней связи. Разбираться, что это за диверсия, станем по возвращении.

Внизу под стремительно разлетающимся в стороны ударным строем растворялся в тумане силуэт огромного боевого корабля. Делал он это бесстрастно и совершенно безразлично к любым потугам конфедератской флотской мошкары.

– Командир нас убьёт, – угрюмо пробубнила Церес Формайл.

– Цера, – вздохнула Газель Стиллман. – Когда мы узнаем, из-за кого это произошло, этого кого-то мой папа убьёт. Из гаубицы. Перед строем. Залпом патефонных иголок. С гетманом-профосом и верховым конным оркестром!

– Папа далеко, – опасливо произнесла Церес Формайл. – Такэда рядом.

– Если это диверсия, то ему и без нас отыщется кого под килем волочить, – успокоила Газель бортстрелка. – Но всё-таки. Знать бы, какая сволочь нам это всё подстроила…

* * *