— Холодно. — Долли сказала это негромко, но так, чтобы они слышали. — Зря я куртку оставила.

— А зачем? — спросила Дарла.

— Забегалась, жарко стало, — соврала Долли.

Дальше опять шли молча. Пар клубился от земли, тёк вверх вдоль стволов, чёрные ветки щетинились иглами изморози. Долли никак не могла понять, куда падает тень. Ну и ладно, такое бывало иногда. Как будто был в лесу ещё дополнительный источник света, только самого света не было видно.

Дарла не предложила куртку. Холодало, а впереди виднелся провал просеки. Ниль, какая-то исхудавшая, шла в кожаной куртке на одну блузу — над наглухо застёгнутым передом виднелся серый простой воротник. Волосы её, обычно блестящие на зависть, казались безжизненными, и словно бы не отражали свет, а впитывали его, как волокна тёмной ваты. Всё, что мог сделать с ними лунный свет — это подчеркнуть посёкшиеся концы. Волосы Дарлы же всегда напоминали леску, а теперь это были свалявшиеся патлы. Она распустила их по спине, поверх куртки, хотя обычно скалывала на затылке двойным гребнем.

Долли заметила, что у Дарлы больше нет её серёжек. Они не были сорваны — мочки оставались целыми — но маленькие блестящие капли больше не украшали её уши. Стало совсем холодно, и Долли не могла понять, вообще или только ей. Подруги вообще никак ни на что не реагировали.

— А вы зачем так далеко пошли? — спросила Долли, облизав сохнущие губы. Резко повернула голову — показалось, сбоку посмотрели два белых глаза. Ничего. Впрочем, ручаться она не могла. Может, их и не было вовсе. А может, их было четыре.

— Да ни за чем, — не поворачиваясь, ответила Дарла. Долли попыталась представить выражение её лица и испугалась. Дарла врала. Так далеко в лес просто так не ходят. Долли пошла только за ними. Что—то такое эти две знали, что толкнуло их в эту сторону. То, что матово отсвечивало там, в темноте? Может быть.

Стояла поздняя осень, глухой предрассветный час. Тянуло на мороз, до опушки оставалось мучительно далеко, нужно было поворачивать на восток и уходить. Пока всё шло нормально, подозрительно нормально, и это не нравилось Долли больше всего.

Иногда ей казалось, что она идёт в одиночку.

Она оглядывалась назад, встречала тёмные глаза Ниль, поворачивала голову обратно, подозревая, что вместо смутно белеющих волос Дарлы увидит только полосатую лесную тьму. Но всё оставалось, как было, лес не стремился разъединить их, послать разными дорогами. Впрочем, здесь, за просекой, мир держался вместе, не рассыпался.

— А чего сюда забрели—то? — не отставала Долли.

— Заблудились, — ответила Дарла. — Долли, пошли молча. Мне здесь надоело уже.