— Как Лежащая дева. — Арканзольд явно был дураком, требуя от неё возвышенности и прочих скучных вещей.

— А ты вообще кто? — спросил я.

— Ну, в общем, я — верконь, — ответила она и серьёзно посмотрела на меня. — Ну, как бывают вервольфы, веркоты там, а я — верконь.

— Ничего себе, — сказал я. — Никогда не слышал.

— Да немудрено. Только если вервольф в волка оборачивается величиной с человека, веркот — в кота, именно в кота — как домашнего, только большого, как человек; а я ростом обычная, а в лошадь обращаюсь большую, поэтому я существо более магическое, чем простые оборотни, вот; — закончила она, и, обняв руками колени, по-детски выставила вперёд подбородок и выжидательно посмотрела на меня.

— Слушай, а кем ты была? В смысле, ты с рождения такая или как? Как вообще веркони получаются? — мне правда было интересно, и я внимательно ждал, что она скажет. Солнце всё садилось, раскрашивая лес в вечерние медные оттенки.

Она пожала под плащом плечами.

— Говорят, я была смертельно больной девушкой. И меня отдали Арканзольду в обмен на то, что я хоть как-то буду жить. Толком я, вообще-то, ничего не помню.

Я кивнул. Странноватая человеческая гуманность на этот раз, по-моему, всё же сработала. Только Арканзольду нужно было думать, кого брать за основу, если он хотел какой-то возвышенности. По-моему, нужно позволять каждому быть таким, какой он есть, если это не очень мешает другим нормальным существам.

— А Эдна, за которой мы гоняемся — говоришь, тоже волшебница? — спросила девушка, кутаясь в плащ, и заметила: — А лошадью всё-таки быть теплее…

— Эдна? Волшебница. Но она больше работает с собаками, — сказал я, глядя вдаль по дороге.

— А что ты с ней сделаешь, когда её догонишь? — спросила она, отслеживая мой взгляд.

— Скорее всего просто поцелую, — ответил я и спросил: — Слушай, а как тебя зовут?

— Эрика. А тебя?

Я подумал секунду, а потом всё-таки назвал ей своё настоящее имя. Эрика кивнула.

— А двух других как зовут? — спросил я.

— Аника и Марика. Но мы не сёстры.

— Понятно, — сказал я, вставая. — Вот что, Эрика; поднимайся и закончим наше дело. А потом мы вернёмся к моему коню, купим тебе одежду и ты поедешь вместе со мной.

Девушка встала, одним движением сняла плащ, сверкнув нагим телом, и перевернулась через голову, превращаясь в прекрасную лошадь с вишнёвыми глазами. Я подобрал клинок, набросил плащ и вскочил ей на спину. И мы снова понеслись по тёмной лесной тропе.

Лес всё синел на востоке, а небо всё краснело на западе, превращая зелень в медь. Солнце уже свалилось за лес, прямые чёрные тени упали на дорогу; деревья снова стали выше, в пыли под копытами всё чаще шуршали прошлогодние листья зимних дубов. Но Эрика не сбавляла скорости, счастливая в движении после стольких лет оцепенения на стылом камне. Скачка радовала и меня.