— Что? — Северин произнёс это медленно-медленно, осторожно и вкрадчиво. Ему хотелось, чтобы вопрос, лавируя, прошил этот треклятый шум и достиг не только уха, но и мозга говорящего.
— Джжзжжж!
— Приём! Кто говорит! Богил, ты? Приём!
— Меня кто нибудь слышшшшшшшшшшшшш…
Весь мир утонул в эфирном шуме.
Северин вырубил связь и уставился в одну точку. Пол уходил из-под ног, но он не был уверен — это нервы или вектор гравитации.
Его знобило, а мокрые ладони прилипли к подкладке перчаток.
И потому, что связист говорил невозможное.
И потому, что голос, сказавший последние слова, был другим. Незнакомым, но — да, он отличил, — женским голосом. Он вплыл на частоту «Арвида» на секунду и исчез.
Северин посмотрел на товарищей. Они стояли лицом к нему, и, сквозь приглушённый холодный свет налобных фонарей он не видел их лиц за тёмными стёклами шлемов. Только блики и неживые отсветы приборов на скулах. Ему стало жутковато.
Он подошёл к Оксане, взял её за плечи и прижался к шлему.
Серые глаза взглянули на Северина из подсвеченной зелёным и оранжевым глубины шлема. Они казались совсем огромными. Тёмные крупные кольца её волос слиплись от пота. Зрачки были расширены, зубы блеснули зелёным в свете индикации. Оксана выглядела немного непривычно, видно, из-за нервного возбуждения, но это была она. У меня и самого сейчас такой же видок, подумал Северин.
— Оксан, ты ловила только что другой сигнал?
— Да, на секунду. «Есть здесь». Это всё что я услышала. С интонацией вопроса, и с таким металлическим отголоском. Похоже на военных, у них фильтры посильнее. А ты что поймал?
— «Меня кто-нибудь слышит?»
— По-моему, это женщина.
— Да. Но это не главное. У тебя связь отключена? — он покосился на мужиков.
— Само собой. Да что такое? Ты бледный, как призрак космонавта.— Она нервно усмехнулась уголком рта.
— Примерно так. На корабле говорят, что Флорин и Маркел не покидали борт.
Оксана застыла на секунду, качнула головой, глядя куда-то за край шлема. Повернулась чуть боком, чтобы тоже видеть обоих. Те пока возились с оружием, отставив фонари.