Несколько секунд ещё мы стояли замерев, я наслаждался вышедшими на пик эмоциями, а Ха Нин, поглощенная вспышкой гнева, которая в эмпатическом смысле была для меня, словно зарево лесного пожара в темноте ночи, едва сдерживалась от того, чтобы атаковать.

Однако, такое молчаливо противостояние было прервано звуком разбитого стекла на первом этаже нашего временного дома.

Мы оба повернули головы к двери, только реакция у нас была разная, хотя мы оба мгновенно убрали Духовную Энергию и прекратили молчаливо противостояние.

Ха Нин перевела обеспокоенный, уже полностью лишённый гнева, взгляд на меня.

— Что это было? — спросила она.

Я же, довольный, словно кот, объевшийся сметаны, посмотрел на неё.

— Пленник сбежал, — сказал я.

— А чего такой довольный? — недоуменно спросила она.

— Так ведь все замечательно, вот и довольный.

— Что замечательного!? Ты же говорил, что он не сможет сбежать! Единственная зацепка сбежала, а ты радостный, словно так и надо!.. — снова начала она погружаться в свой гнев, но замолкла, замерев на месте. — Блять… ты на это и надеялся? — от гнева не осталось ни следа, скорее, только обречённость.

— Ага, — ещё больше улыбаясь, сказал я с глубоким кивком.

— И то, что ты говорил тогда, внизу, было концертом для него…

— Ага, — снова кивнул я самодовольно.

— Дай угадаю — ты поместил внутрь его тела какую-то формацию, как в меня? Верно?

— Абсолютно верно.

— И что теперь? — спросила она.

— Отправимся за ним, — пожал я плечами, вставая с кровати и направляясь к двери.

Спустившись на первый этаж, мы увидели разорванные талисманы на полу и разбитое окно, в которое уже задувало снег. Подойдя к нему, я техникой Одержимости Жизни собрал все осколки окна и собрал вместе, после чего коснулся его, полностью восстановив целостность окна. После чего неспешно подошёл к двери на улицу, спокойно стал одеваться и обуваться. Ха Нин, смотря на меня, не задавала лишних вопросов и просто стала одеваться вместе со мной, быстро накинув кофту и пушистую шубу с капюшоном, следом одевая сапоги, уже вскоре готовая к выходу, ожидая, пока я закончу одеваться.

— Ты намеренно так медленно одеваешься? Меня хочешь позлить!? — в конце концов не выдержала она, когда я зашнуровывал ботинки, так же созданные по погоде.

— Ну что ты, для этого у меня есть тысяча и один способ, помимо нынешней медлительности. Просто спешить не стоит. Желательно, чтобы наш, ушедший раньше времени гость, был уверен, что мы его упустили, а значит, слишком быстро действовать тоже не стоит. Спугнем ещё, тогда вообще смысла во всем этом не было бы. — Говорил я ей, вставая и проверяя, все ли одел, посмотрев напоследок в зеркало. — Идём.