«Евгений Соловьев, — позвала выглянувшая из кабинета военного комиссара девушка, носившая погоны старшего лейтенанта медицинской службы, — вы следующий, проходите».
Она скрылась за оставшейся открытой дверью, и я тут же поднялся из мягкого откидного кресла, стоявшего в коридоре военного комиссариата города Калининграда. Я мысленно попытался успокоиться и, сделав несколько твердых шагов, вошел в кабинет. Перед входом я попытался сделать как можно более незаметными следы полученного несколько лет назад ранения. Я был одет в неброский серый пиджак и такой же расцветки брюки. Ничего более официального я не смог найти в своем гардеробе, а покупать, тратя на что-то новое свою, итак, невеликую пенсию, не посчитал нужным. В руках я держал папку с комплектом своих документов.
«Здравствуйте», — негромко поздоровался я с комиссией, заседающей в кабинете. За длинным столом находилось трое мужчин, с прошлого раза тут совсем ничего не поменялось.
В кабинете кроме них находилась та самая девушка, которая выполняла роль секретаря, она сидела за отдельным столом и что-то набирала на клавиатуре ноутбука. Ноздри уловили множество запахов, смесь каких-то медицинских препаратов, бумаги, парфюма и антисептиков. После того как противник начал применять различные штаммы экспериментальных бактерий это стало нормой жизни. Распространение эпидемий удалось предотвратить, хотя по началу было непросто.
«Здравствуйте, молодой человек, — поздоровался сидящий в центре стола немолодой полковник, — проходите».
Я сделал несколько шагов и остановился напротив стола, со всеми сидящими за ним я уже неоднократно встречался в этих стенах.
«Итак, Евгений Николаевич, вы опять навестили нас», — с отеческой улыбкой сказал военный комиссар полковник Демьяненко.
«Так точно, товарищ полковник!», — гаркнул я и встал по стойке смирно. «Ну вот, опять, молодой человек, — сказал подполковник медицинской службы, в погонах которого наравне со звездами можно было легко разглядеть известную всем эмблему, — мы с вами встречаемся уже не первый раз и мне по-прежнему нечем вас обрадовать, вы ведь наверняка сами прекрасно знаете, что по медицинским показателям мы не можем восстановить вас на службе, сейчас не двадцать пятый год, когда это было бы возможно. Поймите, с вашим диагнозом нельзя служить, да вам даже двигаться-то с опаской нужно».
«Товарищ подполковник, я прекрасно себя чувствую и готов пройти любые проверки, — уверенно заявил я, — вот тут у меня заключения независимых экспертов о том, что я в порядке», — показал я свою папку.