– С-с ними же все будет хорошо, да? – спросила она отца. В воздухе между ними, казалось, материализовались и замерцали души не переживших роды младенцев. Если и этот не выживет, то мертворожденных братьев и сестер у Ханане будет уже четверо. Она давала им имена, которые знал только Фарид, – если бы она рассказала об этом родителям, то причинила бы им сильную боль.

– Конечно, – сказал царь – и сказал совершенно искренне, потому что сердце не позволяло ему помыслить о каком-либо ином исходе. Небо расколола пополам ослепительная молния, и после долгого мгновения тишины до дворца докатились низкие раскаты грома. В эту минуту служители Храма Ветра, без сомнения, бросились лихорадочно расшифровывать это послание Сантрофи, Ветром Рожденного, небесного покровителя всех, кто принадлежит к Сизигии Ветра.

Царь бросил взгляд на окно, за которым бушевала буря, сказал что-то так тихо, что ни Ханане, ни Фарид его не расслышали, и присел на корточки, не обращая внимания на взгляды стражников, которые были изумлены его намерением, умалявшим, по их мнению, его царское достоинство. Он распахнул руки для объятия, и хотя Ханане и Фарид уже приближались к тому возрасту, когда такая ласка могла показаться им слишком детской, они с благодарностью прижались к нему.

– Твоей матери доводилось превозмогать тягости и похуже. В этот раз она тоже все преодолеет, и у тебя появится младший братик или сестренка. Ты будешь с ним играть.

– Даже если не появится, у тебя всегда буду я, – сказал Фарид.

Ханане улыбнулась ему.

– Да. У меня всегда будешь ты.

Царю стало не по себе при виде того, как просветлело лицо сироты после слов Ханане, но он не поддался тревоге. Когда Фарид только появился в Ксар-Алахари, он больше походил на призрака, чем на живого мальчика: он был так замкнут в себе, что можно было часами находиться с ним в одной комнате и позабыть, что он там вообще есть. Благодаря Ханане он начал выглядывать из своего панциря, и это дорогого стоило. И кроме того, разве не каждому родителю хочется, чтобы его дети дружили, как Ханане с Фаридом?

Царь собрался было сказать что-то еще, но его прервали крики звавших его повитух. Он вскочил на ноги и бросился в родильную комнату. Прежде чем за ним закрылась дверь, принцесса успела заметить мечущихся по комнате женщин, покрытое потом лицо матери и ворох окровавленных тряпок. Ханане бросило в дрожь, Фарид потянулся, чтобы успокоить ее, но она оттолкнула его и сложила руки в молитве. Она родилась под покровительством Сизигии Солнца и молилась Львице Гьяте о том, чтобы ее братик или сестренка, – конечно, лучше бы братик – родился здоровым и веселым и всегда играл с ней, даже когда ей не хотелось бы делиться с ним игрушками или сладостями.