Еще хуже было с водой. Ее очень много в толще коры и мантии, но она грязная и радиоактивная. Многие болели, было очень тяжело, но мы справлялись. До того момента от радиации никто не умер, хотя кожа людей начала меняться, цвет глаз, волосы… Красота покидала нас.

Область мантии, в которую мы погрузились, оказалась достаточно стабильна, чтобы не причинять нам слишком больших проблем. Там было умеренное движение масс и их перемешивания не сильно сказывались на нашем доме. Но все равно было очень страшно. Мы разработали систему дежурств и все вместе постоянно работали, обеспечивая себя питательным гелем из мантии, питьевой водой, следили за сохранностью тоннелей. Нас было шестьдесят пять человек. Казалось, что у нас теперь достаточно сил, чтобы провести тоннель на поверхность, но возникли непредвиденные обстоятельства. Оболочки наших зал и ходов были очень прочны и защищали от воздействий огромной силы, но бушующие недра Тертуса непредсказуемы. Произошел всплеск активности ядра, мощные потоки вещества мантии спровоцировали сильные колебания в глубоких слоях и часть из ни достигла Смарга. В результате одна из веток наших тоннелей откололась. В том зале было пять человек. Они все погибли, а в проход хлынул поток раскаленной мантии. Ветка потеряла прочность без поддерживавших ее людей, силовая защита не давала сооружениям разрушиться в один миг, но этого было не достаточно, тоннель быстро комкался и схлопывался. Данная линия вела в самый центр, и весь город оказался под угрозой. Никогда не забуду этот ужас. Весь город затрясся. Мы создавали искусственное освещение с помощью заряженных кристаллов кварца. Они размещались в стенах и иногда дежурные их подзаряжали. Все камни упали на дно тоннелей и многие разбились, отчего в некоторых залах возникла полная темнота. Все растерялись и очень испугались — мы думали, что это конец. Самый сильный из нас — Антос, опомнился первым и поспешил в рушащийся тоннель. Он создал силовой барьер, который замедлил продвижение разрушения. Вскоре подоспели другие, и вместе мы смогли залатать брешь, но все получили очень большую дозу радиации. Через несколько месяцев от лучевой болезни умер Борольд, мой друг… В поисках спасения от лучевой болезни мы преуспели, но все равно высокие дозы радиации, отсутствие нормальной пищи, воды и света сказались на наших телах. После трагедии мы окончательно потеряли человеческий облик.

С тех пор нам пришлось быть еще осторожнее. Кроме постоянной слежки за сохранностью ходов и зал, мы всячески пытались предсказывать активность окружающей мантии. Жрицы изобрели новый питательный гель, который готовили прямо из стен пищевых шахт — полукруглых, пористых углублений, с превосходными условиями для размножения местных бактерий. Ох, уж этот мерзкий гель! Хотя я иногда даже скучаю по нему… Это конгломерат из нужных организму неорганических соединений с водой и кашей из бактерий. Наши женщины нашли множество цист бактерий в мантии. Уж не знаю, откуда они там взялись, но жрицы смогли пробудить их и разводить как «микроскот». Пускай это стоило довольно много фиры, но зато в их руках и при наличии воды, бактерии плодились и росли молниеносно, прямо на глазах наполняя собой нашу посуду. В общем, эта жижа поддерживала нас и не давала органам пищеварения атрофироваться.