Это очень сильно пошатнуло дух многих. Жрицы были истощены, и мысль о вечных муках в виде высасывания жизни и соков из бактерий повергала их в ужасное уныние. Особенно имея на руках полный, но испорченный камень. Мысли о спасении больше ни у кого не появлялись. Многие просто отчаялись. Но все же умирать никому не хотелось, и мы продолжили свою борьбу. Так продолжалось еще несколько сотен лет. За это время мы истощили энергию камня, и тут для нас все стало совсем плохо. Собственные ресурсы жизненных сил мы давно использовали, и теперь могли жить только на жизненной силе других существ посредством камня. Как мы и предполагали, когда камень вновь начал впитывать силу жизни из бактерий, он тут же рассыпался на множество мелких осколков. Нам все равно больше ничего не оставалось, и мы попытались… Так случилось, что при виде этого зрелища одна из жриц, Торуна, тут же скончалась от отчаяния и горя — у нее произошел разрыв сердечной мышцы. Не буду рассказывать о нашем состоянии тогда, но суть в другом. Осколки камня тут же впитали ее энергию. Оказалось, что осколки обладали теми же свойствами, что и целый камень, только меньшей емкостью. На всех кусочков изумруда не хватило, но мы нашли выход из этой ситуации.

Мы разработали «вековой сон» — состояние, при котором человек впадает в своего рода анабиоз, состояние между жизнью и смертью. Это стало выходом для тех, кто уже устал бороться и страдать, но боялся и не хотел умереть. Однако если все воспользуются этой возможностью, это все равно сулит только смерть — ведь если не следить за сохранностью Смарга, он будет раздавлен. Осколков было одиннадцать, потому бодрствовать осталось одиннадцать человек. Среди них был и я. Но это не потому, что я такой самоотверженный. Я был уверен, что в случае чего тот, кто бодрствует, убьет спящего и, зарядив камень, продлит себе жизнь, и очень не хотел оказаться на месте этого спящего. Так, спустя восемьсот семьдесят девять лет после погребения, нас осталось только одиннадцать бодрствующих. Именно тогда мы стали называть себя «коварами», что в переводе с первородного языка означает «рожденный под землей». Целых шесть жриц при этом заряжали энергией бактерий наши камни. Для них это было значительно легче, чем заряжать шестьдесят, так что они были довольны.

Потом очень долго ничего не происходило. Специально оборудованный зал для спящих закрыли, и уменьшение численности волнующихся и отчаявшихся прибавило уверенности бодрствующим. Мы прожили так еще около девятисот лет. За это время мы хорошо изучили движения мантии и особенности ее радиационного фона. Иногда я отправлялся в хин на поверхность, но видеть цветущий жизнью и светлый мир было слишком больно.