— Жаль, а то я мог бы украсть такой и стать намного сильнее, — пошутил я.

— Может быть. Только ты не смог бы сделать это незамеченным. Камни и кристаллы — самое ценное, что у нас есть, потому охраняются очень хорошо. Они питают нас и нашу технику.

— Какую еще технику?

— Мы создали средства передвижения на основе силы камней — Виманы. Комбинация из камней внутри позволяет виману лететь и довольно быстро, а запустить реакцию можно с помощью фиры или камня, вот такого. — Тагон достал из-за пазухи маленький, хорошо ограненный рубинчик на цепочке. — Он вставляется в специальное гнездо, и вимана начинает парить, а потом достаточно небольшого волевого усилия, чтобы управлять ею.

— Как интересно, я бы попробовал, — сказал я, но тут же понял, что начинаю забываться. Еще бы чуть-чуть, и я мог сказать не подумав то, чего знать не должен, а потому вызвать подозрение и недоверие. О том, что я владею хин, знать никому не нужно.

— К сожалению, это исключено, я не стану тебя катать, это будет выглядеть слишком подозрительно.

— Но у коваров же бывают любимые слуги, мне Крокул рассказывал.

— Это верно. Но ты у меня совсем недавно, у меня нет особых причин делать тебя свободным слугой. Так ковары называют полюбившихся рабов, друзей, если так тебе яснее. Мы ведь не железные и способны сопереживать, уважать других людей, любить их. Сначала Рогдо упрямился, но потом разрешил освобождать некоторых рабов. Так впоследствии образовался ярус ремесленников и торговцев. Любимчики старятся и умирают, их дети уже не являются «любимыми» для хозяев, но, чтобы не брать на душу чувство вины, мы их просто отпускали, давали возможность жить поблизости и приносить пользу нам и себе. Тот же Крокул — это внук одного из таких, не помню уже чей. В ремесленном районе уже много разного народа, но есть и настоящие потомки первых наших слуг. Ну а трущобы хаоров населяет вовсе всякий сброд из лесов и пещер. Это самое дно, сточная канава, туда лучше не ходить пешком.

— Понял. Жаль, что не получится прокатиться.

— Если нам удастся то, зачем ты сюда пришел, то ты еще накатаешься на вимане, — хохотнул Тагон. — Ты спрашивал, не убьет ли нас Рогдо, если прознает об этом разговоре. Так вот, я хочу помочь тебе, Илан. Мне стало омерзительно жить в такой «свободе» и «величии». Пусть он узнает, и моя долгая жизнь завершится. Тогда я наконец смогу проверить, что там, на другой стороне. И пусть произойдет это в попытке изменить наши судьбы, а не в теплой постели через сотни лет мучений. Ты можешь все еще не доверять мне, но я говорю правду и не собираюсь предавать тебя.