Да наплевать, тут же решила Робин. Все равно идти некуда. Только в дальний конец коридора — назад во мрак горького поражения. Даже думать не стоит. Надо делать то, что она должна, — и не обращать внимания на то, как дрожат руки.

— Необходимо, чтобы я с тобой поговорила, — твердо продолжила она. — А для этого ты должна понизить уровень кислоты. Уверяю тебя, если ты не сделаешь, как я говорю, Фея будет весьма недовольна — а значит, недовольство проявит и Гея. Если ты любишь и уважаешь Гею, позволь мне приблизиться!

Гулкие слова прозвенели фальшью в ее ушах. Конечно, Тейя расслышит все так же ясно, как и сама Робин. Отчаянный страх таился за каждым словом, готовый ее предать.

И все же уровень кислоты стал снижаться. Осторожно приблизившись, Робин увидела, что там, где только что был пятисантиметровый слой кислоты, теперь осталась только скользкая, дымящаяся пленка.

Тогда она быстро села и открыла рюкзак. В ботинки она напихала тряпья от рубашки, порванной много гектаоборотов назад. Когда Робин снова обулась, пальцы пришлось поджать. Оставшейся частью рубашки и куском одеяла она обвязала ботинки снаружи. Затем ступила на влажный пол. Похоже было, что в такой концентрации кислота недостаточно крепка, чтобы сразу разъесть материю. Имело смысл рискнуть.

Тейя также соблюдала осторожность. Кислота удалялась с мучительной медлительностью — Робин даже приплясывала от нетерпения. Коридор шел под уклон. Вскоре кислота потекла со стен. Стали падать капли и с потолка. Натянув на голову одеяло, Робин шла дальше.

Наконец, она оказалась на выступе, идентичном тем, которые она видела в логовищах Крия и Тефиды.

— Говори, — раздался голос, и в это мгновение Робин едва не повернулась и не бросилась бежать. Еще бы, ведь это был тот самый голос — голос Тефиды. Но тут она вспомнила, что и у Крия голос такой же — ровный, бесстрастный. В нем не было ничего человеческого — как у голоса, выстроенного на экране осциллоскопа.

— Не двигайся, — продолжил голос, — или сразу прощайся с жизнью. Я могу действовать гораздо быстрее, чем ты думаешь, так что не полагайся на прошлый опыт. Мое право убить тебя, ибо здесь мои священные палаты, дарованные мне самой Геей, недоступные ни для кого, кроме Феи. Только лишь моя давняя дружба с Феей и моя любовь к Гее пока что сохраняют тебе жизнь. Теперь говори и объясни мне, почему ты должна жить дальше.

«А она не особенно церемонится», — подумала Робин. Что же касалось самих слов, то, исходи они от человека, девушка наверняка решила бы, что говорящий безумен. Возможно, Тейя и впрямь была безумна, но это значения не имело. Рамки слова «безумие» были достаточно широки, чтобы включать в себя и инопланетный разум.