— Это я признаю. Фея жива. — Красные искорки пробежали по всей конической поверхности Тейи. Робин встревожилась бы, не наблюдай она ту же картину, когда Сирокко наказывала Крия. Тейя явно переживала болезненное воспоминание.

— Итак, как я говорила, Фея знает, что я отправилась вниз по лестнице вместе с моими друзьями. Они живы, и, рано или поздно, Фея придет туда, найдет их, а тогда… — Опять искорки, и Робин задумалась, что же она такого сказала; может быть, ступает на скользкую тропку, затем поняла — странно, почему Сирокко до сих пор за ними не спустилась. Конечно, Фея вполне может валяться пьяной на веранде Фонотеки — но о последствиях такого положения дел для ее нынешней ситуации Робин не хотелось даже и думать. Но Тея, похоже, была напугана угрозой поиска со стороны Сирокко и продолжала слушать.

— Фея станет искать, — подвела итог Робин. — А когда найдет, мои друзья скажут ей, что я ушла сюда. Ты возразишь, что я могла заблудиться в лабиринте ближе к западу, но неужели ты думаешь, что Фея успокоится, пока не отыщет мое тело? И не просто тело, а труп умершей от естественных причин, не сожженной кислотой.

Тейя по-прежнему молчала, и Робин поняла, что сказала все, что могла. Последний вопрос вдруг показался ей сомнительным. Почему Сирокко непременно должна прийти ее искать? Почему она до сих пор этого не сделала? Габи она, конечно, не бросит. Но ведь вряд ли она уже туда добралась.

Тейя, видимо, считала иначе.

— Тогда иди, — сказала она. — Уходи быстро, пока я не передумала. Неси Фее послание и знай, что за столь дерзкое осквернение моих палат удачи тебе больше не видать. Уходи. В темпе.

Робин хотела было ответить, что в жизни бы не пришла сюда, но решила, что довольно. Кислота уже начала подниматься, и ясно было, что Тейя по-прежнему способна соорудить правдоподобный несчастный случай. Тогда Робин поспешила к лестнице и запрыгала через пять ступенек.

Даже скрывшись из вида, хода она не сбавила. Ей вообще не хотелось останавливаться, но со временем усталость взяла верх. Споткнувшись, Робин упала и, совсем задыхаясь, растянулась поперек трех ступенек.

Да, она спаслась, но восторга это у нее не вызвало. Вместо восторга возникло желание, уже слишком хорошо ей знакомое, — непреодолимая потребность зареветь.

Но слез почему-то все не было и не было. Тогда Робин закинула за спину рюкзак и стала подниматься.

На выходе с лестницы Тейи оказалось много снега. Поначалу Робин не поняла, что это такое, и осторожно приблизилась к белой груде. В книгах писали, что снег мягкий и пушистый, а этот был совсем другой. Плотный, спрессованный.