— А что тебе достоверно известно?

Робин протянула руку и похлопала по пистолету.

— Вот это. Кольт здесь, а значит Сирокко добралась до обода. Надеюсь, она нашла ему хорошее применение. Что с ней случилось дальше — представления не имею.

— Быть может, она не рискует здесь показываться, — предположил Крис.

— Такой слух тоже ходит. Я вообще-то надеялась… ну что она придет и отдаст мне пистолет. Тогда у меня будет возможность… короче, перед ее уходом я так ее толком и не поблагодарила. За то, что она отправила Трини меня дожидаться. Теперь уже, может, и не удастся.

— Сомневаюсь, что ты нашла бы нужные слова. Я лично не смог.

— Наверное, ты прав.

— А когда мы последний раз виделись, она все извинялась за то, что втянула меня в такую беду.

— И передо мной тоже. По-моему, она думала, что погибнет. Но как я могу ее винить? Откуда ей было знать, что… должно будет… случиться… — Робин приложила ладонь к животу. Казалось, ее сейчас вытошнит.

— Осторожней, — предупредил Крис.

— Неужели я даже с тобой не могу об этом поговорить?

— Тебя затошнило?

— Сама не пойму. Скорее я испугалась, что меня затошнит. Тяжело будет к этому привыкнуть.

Крис понимал, о чем она говорит, но придерживался мнения, что несколько месяцев спустя они об этой прощальной шутке Геи уже и не вспомнят.

Это разрешало одну загадку, но сама природа решения не позволяла кому бы то ни было его разгласить. Когда пришло время об этом задуматься, обоим показалось странным, что, несмотря на весь проделанный в Гее анализ и несмотря на весь опыт пилигримов, являвшихся к богине за исцелением, ни в одной книге не упоминалось о Большом Пролете. Причина оказалась проста. Гея не позволяла никому об этом рассказывать. Они не могли обсуждать и свои достижения, и чужие и даже заикнуться о том, что в обмен на исцеление им было предложено что-то совершить.

Крис не сомневался, что это самый надежно охраняемый секрет столетия. Как и несколько тысяч тех, кто с ним его разделял, Криса не удивляло, что никто так и не заговорил. Им с Робин, конечно же, было не удержаться от того, чтобы проверить охранную систему, о которой они узнали по возвращении в Титанополь.

Второй раз это проделывать уже не хотелось никому.

Гордости это в Криса, разумеется, не вселяло. Но ничего тут было не поделать. Гея обеспечила ему психологическую блокировку, достаточно гибкую, и он мог свободно разговаривать с Робин или с любым, кто уже про это знал. Но, попытайся Крис рассказать кому-то еще о Большом Пролете, о своих приключениях или о чужих подвигах в погоне за чудесным исцелением, он испытал бы боль столь невыносимую, что не смог бы выговорить и слова. Зарождаясь в животе, эта боль стремительно расходилась по всем мышцам подобно раскаленным докрасна змеям.