Сейчас же Сирокко почти достигла своего верхнего предела. Визиты к источнику юности менее чем через килооборот, были беспрецедентно часты. По всему телу даже накопился жирок, а груди, ягодицы и бедра приобрели объем. Сирокко улыбнулась про себя, вспомнив, как высокая и неуклюжая, тощая, как жердь, Сирокко Джонс запросто убила бы кого-нибудь за такие груди. Трижды сорокалетняя Сирокко Джонс находила их незначительной, но необходимой мелочью. Впереди трудные дни — и такие груди могут пригодиться. Со временем от них ничего не останется.

Тем временем Конел вел себя с ней еще более благоговейно, чем обычно.

Он сидел слева от Сирокко, наслаждаясь происходящим. Робин сидела рядом с ним. Они без конца предлагали друг другу яства. Раз никто не мог съесть достаточную порцию каждого блюда, имело смысл указывать на особенные деликатесы, но Сирокко подозревала, что между этими двумя происходит нечто большее. Ей казалось, что, будь даже пища недостаточно богата витамином С, эти двое все равно хихикали бы как дети.

«Пожалуй, мне следовало бы изумиться», — подумала Сирокко.

У нее было чувство, что все это кончится очень плохо, — что лучше бы этому и не начинаться. Затем Сирокко отругала себя. Да, это безопасная точка зрения. Но, если так смотреть на жизнь, твое сожаление по поводу несделанного и неиспытанного начнет выковывать бесконечную цепь — ту, что будет звенеть на тебе в будущем. Тогда она молча отсалютовала их отваге и пожелала им удачи.

Эти дурачки думали, что никто не знает об их тайном романе. Возможно, в Гиперионе и были титаниды, которые об этом не знали, — но уж точно не в Дионисе. Сирокко видела, как Валья, Рокки и Змей — троица, про которую больше никто из людей не знал, — глядит на Конела и Робин с любовным узнаванием. Менестрель знал, но, как всегда, держал все при себе. Верджинель знала, но, несмотря на растущую близость к Искре, никогда бы об этом не упомянула — ибо юная титанида понимала, что недостаток знания о ее людских манерах недостаточны, и ни за что не стала бы рисковать, не желая принести Искре нечаянную боль.

Исключение составлял девятый член отряда, Искра. Девочка прекрасно развивается, подумала Сирокко, но в ней все еще много от эгоцентричного подростка, чтобы сознавать те усилия, которые прикладывает ее мать, чтобы скрыть свой грех, а Искра блаженно игнорировала этот грех.

Ибо это и впрямь был грех. Сирокко задумалась, понимает ли уже это Робин и как она станет справляться с ним, когда тяжесть вины ляжет на ее плечи. Сирокко надеялась, что сумеет предложить какую-то помощь. Она от всей души любила маленькую ведьму.