— Крис, милый мой старый дружище, если б я могла это сделать, я бы это сделала. И бросила бы тебя на нежную милость Геи... а потом, когда доставила бы Адама в надежное место, скорее всего умерла бы со стыда. Но я бы это сделала. Ты знаешь, я спасу тебя, если смогу...

— Если не сможешь, я в обиде не буду.

Сирокко снова притянула его к себе и поцеловала в подбородок, раз выше было не достать. Крис словно онемел, но обнимать ее было так приятно.

— Гея, она... Крис, я просто не знаю, как объяснить. Но ее воля сосредоточена на Адаме. Прошлый раз я позволила ему меня увидеть. Гея знает, что я тут была, и добраться в этот раз было куда тяжелее. Больше я навестить тебя не смогу. А если я возьму Адама и побегу, она схватит нас обоих. Я наверняка это знаю. Можешь ты с этим смириться?

— Смогу, если придется.

— Большего я и не прошу. Твоя задача — оставаться с Геей в хороших отношениях, как бы отвратительно все ни выходило. И остерегайся ее. Может так выйти, что она тебе понравится. Нет-нет, не уверяй меня, что это невозможно. Мне она в свое время нравилась. Все что ты можешь — это быть собой, любить Адама и... черт возьми, Крис. Верь мне.

— Я верю тебе, Сирокко.

Глаза ее казались безумными. Она снова его поцеловала... а потом покинула. Причем очень странно покинула. Отодвинулась дальше в сумрак — в то место, откуда Крис мог видеть ее уход... и просто исчезла.

ЭПИЗОД X

ЭПИЗОД X

— Южная Ведьма, Южная Ведьма, это Северная Ведьма. Знаешь, черточка над и кратким очень уж неказистая.

Конел говорил в микрофон, вырезая поворот с четырехкратной перегрузкой.

— Ты, деточка, лучше следи за своим вязанием, — ответил он. — У тебя-то буквы самые легкие. — Потянув ручку управления, Конел стремительно взглянул влево и вправо на широкие перспективы уже написанных букв и снова шлепнул ладонью по кнопке дыма. Тщательно пронаблюдал, чтобы оказаться вровень с базовой линией, убрал дым и резко взял вправо.

Они тренировались неделю, причем начали с такого, про что Сирокко, глядя с земли, говорила, что это китайские иероглифы. Постепенно писанина становилась все разборчивей. А теперь Конелу уже казалось, что он запросто может проделать это и во сне.

Конечно, ничем иным, кроме безумия, все это и назвать было нельзя. Тем не менее такие полеты были ничуть не безумнее всех остальных их занятий. Казалось, они живут на каком-то новом и незнакомом самолете. Самого по себе действия уже было недостаточно. Кое-что следовало проделывать осмотрительно, а другое — с тем, что зовется щегольством. Письмо по небу могло выполняться идеальными буквами, без всяких тренировок. Следовало просто запрограммировать маневры в автопилоты самолетов. Но Сирокко запретила.