В линии жили некие существа. Большинство из них были безумны. Безумие Гея запланировала и для Габи. Но Габи продолжала цепляться за ту же мысль: «Итак, двадцать лет». И еще: «Я буду нужна Сирокко».

Медленно и осторожно Габи постигала природу действительности. Она стала подобна Богу. Выходило прискорбное несоответствие — теперь у нее было множество ответов, и она понимала, что вопросы вечно были не те — да, несоответствие, но все-таки уже что-то! Габи чувствовала бы себя гораздо счастливее, проживай она тот вид сценария, который считала Жизнью. Но было уже слишком поздно — и ей следовало принять все как есть.

Аккуратно-аккуратно, стараясь оставаться в стороне от доминантного присутствия, известного ей как Гея, Габи стала выглядывать с линии.

Она увидела, как в ступицу прибыла Сирокко, увидела, как пули сражают ту тварь, что именовала себя Геей. Потом почувствовала, как с сущностью, которую она сама знала как Гею, происходят перемены куда более интересные, — и призадумалась. Действительно, ведь была возможность...

Габи думала об этом одно мгновение, что обернулось пятью годами.

Потом она поняла, что больше не вынесет пребывания в этом месте. Гея отсюда выбралась, хотя часть ее и осталась в линии. Габи предстояло проделать то же самое. Осторожно, стараясь не всполошить Гею, она высвободилась и передвинула средоточие своего разума вниз, к ободу. Она много раз видела Сирокко, но сама оставалась незримой.

Габи начала постигать пути магии.

ЭПИЗОД XXIII

ЭПИЗОД XXIII

— Пожалуй, она так никогда и не явится, — сказала Гея. — Возможно, ты и права, — отозвался Крис.

Он сунул скребок в мыльную воду, покрутил его там и снова поднес к необъятной стене розовой плоти.

Дело происходило в бане, которая представляла собой просто-напросто один из киносъемочных павильонов на участке РКО, что сначала использовался для съемок пародий на Эстер Уильямс, а затем был освобожден под баню для Геи. Свет здесь горел неярко, потолок и стены были сработаны из дерева, а мощные задвигающиеся двери плотно закрыты. В одном из углов в горячую воду погружались раскаленные каменья, отчего все помещение наполняли клубы пара. И Гея, и Крис истекали потом.

Скребок представлял собой просто-напросто здоровенную швабру с жесткой щетиной. И — странное дело — как крепко ни прикладывался Крис своим приспособлением к такой нежной на ощупь Геиной шкуре, ничего ей от этого не делалось. Это, впрочем, составляло одну из меньших загадок.

Мимо пробрел панафлекс, окинул глазом сцену, отснял несколько метров пленки, затем уплыл прочь.