С этими словами Гея протянула руку и... схватила ту воображаемую точку, которой была Габи. Все вокруг почернело, и Габи поняла, что поднимается к сводчатой пустоте ступице, — поднимается к алой линии света в самом верху — к той самой линии, которую они с Сирокко увидели, когда впервые вышли из...

Все это сон, напомнила себе Габи. Этого разговора никогда не происходило — по крайней мере с физической точки зрения. Гея располагала всеми воспоминаниями Габи и вполне могла сварганить новые на заложенной в компьютер матрице памяти, которая и представляла собой все, что осталось от Габи, так привыкшей ощущать себя из плоти и крови. Значит, все это лишь иллюзия. "Она что-то такое со мной делает, но на самом деле я не лечу по воздуху, не ныряю в этот водоворот... водоворот, про который я всегда сердцем почувствовала, что это и есть самое средоточие разума твари по имени Гея...

Одна мысль ее защищала. Одна убежденность, что плотно засела в самом центре хаоса, не давала ей соскользнуть из навязчивости в безумие.

«Значит, двадцать лет, — думала Габи. — Но я их уже прожила».

В алой линии скорость света подчинялась местным правилам — причудливое региональное явление, которое на самом деле было способно принести некоторые неприятности — но вовсе не обязательно. Все получалось как с тем полисменом, который прячется за рекламной тумбой в каком-нибудь городишке штата Джорджия, — вот он взял тебя за задницу, но, получив нескольких баксов или залив несколько стаканов за воротник, никаких забот тебе уже не доставляет.

Теперь все по порядку. «Скорость» зависит от времени и места. На Линии ни то ни другое понятие особой важности не представляли. «Свет» представлял собой сложные и излишние сгустки невесомых волночастиц, подобным таким продуктам жизнедеятельности, как пот и фекалии. «Скорость света» оказывалась терминологической нелепицей. Сколько весит тот день в горах, когда ты разводишь костер и видишь падающий метеорит? А вчера сколько весит? Какова скорость любви?

Линия шла вокруг всего внутреннего обода Геи, который, с точки зрения Эйнштейна, представлял собой кольцо. Но линия кольца собой не представляла. Видимая на фоне внутреннего обода, линия казалась тонкой. Тонкой линия не была.

Казалось, линия существует внутри Вселенной. Никакая ее часть не простиралась вне физических границ Геи, а Гея содержалась во Вселенной; следовательно, и линия существовала внутри Вселенной.

Но линия была много больше Вселенной.

Вообще говоря, при толковании линии слово «Вселенная» было просто непригодно для использования. К подлинной природе линии больше всего подходило понятие чистой единичности... и оно же не имело к ней почти никакого отношения.