С удивлением я поняла, что вижу перед глазами худую и изящную руку Микаэллы Кэмпб, а не полную ручку Алисы Берн.

Значит, иллюзии на мне больше нет.

Жрецы смотрели на меня странно. Пристально и холодно.

— Я не могу самостоятельно снять его, — жалко прошептала я, не отводя от них глаз.

— Ты пришла только вернуть артефакт? — уточнил жрец, который выглядел немного старше своих братьев. Он смотрел проницательно и менее холодно, и я поняла, что разговаривает со мной главный жрец храма, и он читает меня, как открытую книгу.

Через несколько минут главный жрец подошёл ближе, посмотрел на мое запястье, на котором браслет стал виден, кивнул каким-то своим мыслям, слегка улыбнулся уголком рта и отошёл к братьям — другим жрецам — не прикоснувшись к браслету.

Я безвольно опустила подрагивающую руку.

И что это означает?

— Нет, не только, — негромко ответила я. — Ещё я прошу вас помочь разорвать связь истинной пары между мной и Раймусом Ринским, — вот я и произнесла ту фразу, которую очень боялась озвучить. — Вы же всё и всегда знаете, — тихо добавила я. — Обо всех. Истину.

Разорвать связь истинной пары.

Сказать подобное жрецам? Зная, что меня слышат и древние?

В каменном полутемном помещении наступила тишина. Ожидаемая мной. Но такая оглушительная. Вязкая. Угнетающая.

Каждой клеточкой тела я почувствовала гнев. Не жрецов. Нет. У них лица оставались невозмутимыми, как и до моих слов.

Гнев древних.

Я задрожала ещё сильнее. Холод проник в самое сердце, со всех сторон стал доноситься тот же пугающий шёпот, пробирающий до самого нутра. Тот, который я слышала, когда шла по невидимому мосту за проводником.

— Неблагодарная.

— Разорвать связь..?

— … благословенную богами …

— … от нашего дара… не отказываются…

— Проклясть её.