— То есть ты допускал мысль, что я могу ограбить Микаэллу Кэмпбелл, а остальное — нет? — жёстко усмехнулся Раймус.

Я просто замерла, стараясь даже не дышать, мысленно молясь, чтобы алиец сдержал слово и остался.

— Да, я допускал это, — медленно цедя слова, проговорил Кайрос. — И ты знаешь почему: мы оба выполняли поручение жрецов первого храма, так как артефакт Кэмпба нёс угрозу мирному существованию людей… По крайней мере… — голос мужчины дрогнул, — нам так сказали.

В комнате наступило молчание. Раймус изображал из себя холодную неприступную статую, Кайрос за моей спиной щедро делился согревающей магией, почувствовав, как я дрожу, как похолодели мои пальцы на его запястье, в которое я вцепилась.

— Значит, теперь ты — защитник женщины, которая является моей истинной парой? — голос принца прозвучал спокойно. — Не забылся ли ты, друг мой?

— Выходит, что так, — ответил Кайрос. — Одной ей не справиться против тебя. Ещё ты и детей умышленно оставил. Да что с тобой происходит, Рай?! Когда ты успел превратиться в такую сволочь?!

Раймус сжал челюсти так сильно, что скрипнули зубы, глаза потемнели от ярости, маска спокойствия и безразличия пошла трещинами.

— По-твоему, я — сволочь? — процедил он, делая к нам шаг.

— По-моему, Элли… — Кай запнулся и поправился: — Микаэлла… достаточно натерпелась от тебя за все прошедшие годы, — процедил он в ответ. — Выходит, и я сыграл в этом роль. Пока я жив, больше ты её не обидишь. Друг.

Последнее слово алиец произнёс так многозначительно и жестко, что Раймус слегка вздрогнул. А я поёжилась, не представляя, чем всё закончится.

Не знаю, что в данный момент выражал мой взгляд, мое лицо, но Раймус посмотрел на меня и снова надел маску холодного спокойствия.

— Хорошо, друг, оставайся и будь свидетелем нашего разговора. Но хочу уведомить тебя, что эта женщина, которую ты так отчаянно защищаешь, сама кого хочешь обидит, — ровным голосом проговорил он, не сводя с меня внимательных глаз. — Похоже, она инсценировала собственное убийство, чтобы скрыться. Посадила в тюрьму моего брата, которого охмурила. Стащила проклятый браслет. Скрывала от меня детей несколько лет.

— Тебе не нужны дети, — бесцветно произнесла я. — И ты был бы рад, если бы я исчезла, ты сам говорил, только боялся избавиться от меня из-за гнева богов.

— Мика, ты просто дура, — вздохнул Раймус. — Я не боюсь гнева богов. Иначе не проводил бы запрещённый ритуал по разрыву связи истинных. Кстати, теперь я понимаю, почему татуировка вернулась… Ещё бы она не вернулась после того, как ты родила двоих детей от истинной пары! Я всегда боялся только одного — двуличия женщин, их коварства. И был совершенно прав.