Как только мы вошли в трактир, висельник сразу отправил сына работать на кухню. Если бы не это, Клоп вряд ли отстал бы от меня до самой ночи.

Перекусив, я вдруг осознал, что мне совершенно нечем заняться. Нет, глобально дел было очень много, но вот конкретно здесь и сейчас — ничего. Силки расставлены, ловушка подготовлена, оставалось только ждать.

Однако, как любил говорить старший сержант Вереенко, совсем недавно привидевшийся мне перед несостоявшейся смертью: «Если не знаешь, чем заняться, то прими упор лёжа и толкай землю ближе к солнцу!»

И, похоже, настало время воспользоваться этим универсальным советом.

Я вышел на задний двор трактира, где уже никого не было. Отлично — значит, мне никто не помешает...

Следующие дни потекли очень странно. После сумасшедших приключений, которые преследовали меня последнее время, это размеренное спокойствие казалось чем-то невероятным и даже неправильным.

Я вставал до рассвета и отправлялся на пробежку по спящему городу. Тяжёлые подошвы гулко стучали по камням, прохладный ветерок обдувал разгорячённое тело, а редкие прохожие провожали меня удивлёнными взглядами. О культуре утреннего бега здесь пока не слышали.

До появления замученных жизнью офисных работников, которые табунами носятся по улицам, паркам и стадионам, отгородившись от окружающего мира затычками наушников, оставалось ещё лет пятьсот.

После бега, на рассвете — встреча с личным составом. Осмотр, поверка, раздача приказов — наёмники, которых становилось всё больше, постепенно привыкали к возвращению на службу.

Затем, до самого обеда, беседы с новичками. Такого наплыва желающих, как в первый день, больше не было, однако человек пятнадцать-двадцать приходили каждое утро.

После обеда — работа с Клопом. Мы бродили с мальчишкой по улицам города — наблюдали, учились, разговаривали.

— Скольких женщин мы повстречали, пока шли сюда от трактира? — спрашивал я.

Клоп морщился и сжимал крохотные кулачки. Он каждый раз готовился к другому вопросу и каждый раз ошибался. Было весело.

По возвращении в трактир Висельник встречал нас кривой, но довольной ухмылкой. Клоп хоть и страдал от нагрузок, однако был счастлив — это не могло не радовать его отца.

Дальше обычно начиналась тренировка. Отжимания, приседания, подтягивания и работа с оружием. Раз уж выдалось свободное время, следовало воспользоваться им по максимуму.

На третий день я решил обратиться к внутреннему «океану», чтобы зачерпнуть капельку силы. Это должно было увеличить эффективность занятий, однако ничего не вышло.

Сознание легко и привычно скользнуло в транс, но дальше меня ждал неприятный сюрприз. «Океан» превратился в бушующее синее марево — дикое, необузданное и смертоносное. Видимо, это было следствием поглощения зерна ликвера.