С первым пунктом плана проблем не возникло — осторожно встав с кровати, я стянул с рыжей плутовки одеяло и помог ей лечь свободней, выгнув правую коленочку вперёд, чтобы ноги не грели друг друга. После чего не удержался и слегка огладил прекрасное тело своей маленькой смуглянки, что так подозрительно на меня косилась в том далёком гостевом домике на богами забытом хуторе у хребта Драконьих Вершин, где мы впервые встретились уже почти полтора года назад. Как же хорошо, что мы тогда смогли разрешить ситуацию мирно и ни одна сторона не стала делать глупостей. Который уже месяц не перестаю благодарить судьбу, удачу и, конечно же, Великую Тьму за это. Вот и сейчас я коснулся губами загорелой щёчки, с трудом сдерживая благодарную и, чего уж там, счастливую улыбку.

Вскоре я уже стоял с той стороны кровати, где лежала Линвэль, но ей требовалось лишь поправить растрепавшиеся волосы, чтобы не спутывались. Ну и чмокнуть я тоже не отказался, разве что сразу в пухлые губки, благо доступ к ним был прекрасный. Вот далее хулиганить уже было излишне, ибо хоть девочки и притомились, празднуя успешное завершение очередного задания, но всё же оставались опытными разведчицами с эльфийской кровью, а потому спали чутко. Вырывать же их из сладких объятий заслуженного сна я не хотел, ведь здоровый сон — залог хорошего настроения, а мне очень нравилось, когда у них хорошее настроение.

Бесшумно пройдя босыми ногами к единственному в комнате окну, чуть помогая себе телекинезом, чтобы ни одна дощечка не скрипнула, я в такой же манере осторожно приоткрыл ставни, впуская внутрь свежий воздух. Совсем не такой холодный, как был ещё днём во время грозы, а по-летнему тёплый. Капельку влажный, но всё равно мягкий и как-то по-особенному робкий и уютный, как бывает в безветренную ночь. Один из последних приветов самой солнечной поры…

Дождь давно кончился, и чёрное небо сияло россыпью серебристых звёзд. Откуда-то со стороны доносились приглушённые звуки чьей-то затянувшейся гулянки. Авантюристов в Грозовом Камне работало около сотни. Кто-то постоянно отъезжал, кто-то приезжал, а кто-то и пропадал, но в среднем за то время, что мы тут обретались, число в сотню было наиболее правдоподобным. Плюс торговцы, мотающиеся из Сембии и обратно, с остановкой здесь, чтобы закупиться мехами и кожей. Один постоялый двор такое количество, ясное дело, вместить не мог, так что различных гостиниц и таверн, от совсем маленьких, на пять-семь комнат, до крупных, в два этажа, тут хватало. И судя по тому, что я чувствовал, гуляли сейчас как раз в одном из крупнейших постоялых дворов — «Сне баламута», что, по слухам, ещё в прошлом году назывался «Пьяный бард». И коли уж вспоминать о бардах, кто-то там действительно пел, если нечто скабрезное и немелодичное, зато с надрывом, можно назвать пением. Кажется, я даже узнавал голос. Мы не особо стремились сходиться с остальными группами авантюристов и знакомы были, по большей части, очень шапочно, но, кажется, разошедшийся певун был из группы в пять человек, что промышляла добычей шкур. Мы как-то раз на них даже наткнулись в лесу, когда они разделывали бурого медведя…