— Эй, добрый человек, до города подвези. А то пятку натер на ваших долбанных дорогах.

— Иноземец что ли? — поинтересовался добрый человек, с подозрением разглядывая серебристую вышивку на моем плаще и мою благородную рожу.

— Угу, — согласился я. — Из таких далей, что ни на каком осле не доедешь.

— Из Варивии, небось? — он потянулся, чтобы помочь мне погрузить сумку.

Я сам с легкостью закинул багаж в повозку и, запрыгнув следом, ответил:

— Практически.

— Чего? — переспросил он.

— Практически из Варивии. А теоретически… лучше на этот счет теорий не строить.

— А-а… понятно, понятно, — абориген закивал и быстрее погнал лошака.

Жизнь как-то сразу стала милее. Повозка поскрипывала, покачивалась на колдобинах. Корзины с яблоками терлись друг об дружку у меня за спиной. Мимо проплывали квадратики огородов, деревья и ленивые пешеходы, топчущие придорожную пыль. Город приближался, проступая зубчатыми башнями, красными крышами домов на холмах.

Возница, молчавший первое время, разговорился, рассказал что-то о своем садике и селении у реки. Потом поинтересовался, как меня величать. Здесь я призадумался, и понял, что мне нужно выдумать имя. Желательно, имя попроще. Не буду же я каждому встречному представляться долго и заунывно, мол, я Игорь Александрович Булатов, 25 лет от роду, уроженец такого-рассякого города, выпускник Московского университета прикладной магии и бытовых чудес. Правда, это скучно? Поэтому я выбрал простенькое имечко: Блатомир. Блатомир — и этим все сказано. А чего?.. Звучит! Главное — наше исконно русское. И смысла полно сакрального, и тутошним аборигенам легко выговорить.

— А-а… Блатомир я. Маг, чародей, волшебник и специалист по тайным наукам, — представился я, глядя, как его поросячьи глазки мигом наполнились уважением.

— Блатомир… — повторил он и отчего-то снова затряс головой. — А я Паленок. Паленком отец спьяну нарек, так и прилипло.

— Паленок — это нормально. Хорошее имечко, — успокоил я его. — Порядочное, рабоче-крестьянское.

— Так вы действительно волшебник? Магию творить умеете? — теперь он с некоторой тревогой поглядывал на мой посох, украшенный бронзовым навершием, на котором значились неясные для деревенского мужичка буковки.

— Да, есть такое. И чудеса могу, и магию, такую, что у недругов зубы сами из десен выпрыгивают, — лениво отозвался я, полез в сумку и вытащил две бутылки «Клинского». — Хотя это дело нелегкое и… — я приложил бутылку к скобе повозки и ловким рывком отделил пробку от горлышка, — …опасное.

Пиво, истомившееся дорогой, с шипением брызнуло на Паленка.