Где-то далеко за горизонтом, вспыхивают яркие зарницы и встаёт долгожданное солнце.

Началось!..

Все поля, равнины, горы, реки, которые находились в сумраке пограничной зоны — начинают жмуриться от яркого света и громко вопить. То бесконечные орды буржуазной саранчи, кои всё лезут и лезут на территорию нашей многострадальной географической карты.

Яркий солнечный луч испепеляет этих мерзких насекомых со страшной силой, под песню Валентины Легкоступовой, которая доносится из громкоговорителя:

" На теплоходе музыка играет,

А я одна стою на берегу…"

Мой, и женский силуэт, отчётливой тенью, ложатся на очертания Аляски.

Тайный смысл заключён в скрещивании двух символов над головой во время восхода. От этого контурные карты становятся ближе, роднее и реальнее.

И ни одна букашка с керамзитовой трубкой, на конце которой светится огонёк зелёной водородной энергии, не сможет проползти незамеченной мимо наших границ!

Пограничные пчёлы совместно с лесными дикими осами, из числа местных, моментально пресекают любые попытки вторжения. Так мы вырабатываем мёд и периодику.

Вражьи насекомые приходят в ужас от силы солнечной энергии, которые мы добываем из недр земли, в тяжёлую годину, энергично крутим колодезное крутило, чтобы осветить весь мир энергией человеколюбия и доброты.

На моём пиджаке нет ни погон, ни воинского звания, но если бы хоть кто-то знал, какая огромная ответственность лежит сейчас на моих плечах, за всё происходящее, за мою подругу и за наши с ней орудия труда…

–

Я стою на ковре, с диким узором из 70х, похожим на наш континент. Тянусь, к допотопной люстре, чтобы заменить перегоревшую лампочку. Рядом, миниатюрная жена, подпрыгивает и протягивает мне держа в руке новую лампу. Не забывая при этом давать мне советы:

— Надо, наверное, на табуретку встать, высоко. Не дотянуться тебе.

— Неси дорогая табурет. Сейчас мы с тобой в миг осветим нашим беспощадным и энергосберегающим ярким светом все самые тёмные углы нашей жизни.