Стою оплёванный, но держу марку. Сейчас думаю ей сюрприз сделаю.

Автобус подошёл к остановке, скрипя резиной по заснеженной дороге, я растолкал замёрзших старух и пионеров, элегантно заскочил на подножку, чтобы эффектно подать своей даме сердца руку и нелепо поскользнулся…

Ударился резко головой о поручень и вывалился обратно на мороз увлекая за собой возлюбленную, старух и толстых пионеров с румяными от мороза щеками.

Мне помогли подняться, отряхнули меня и других пострадавших, и мы зашли в салон.

Одна дужка от очков, осталась в снегу на остановке, и старая оправа кривой диагональю пролегала через все моё лицо, как шрам. Моя дама сердца с ужасом смотрела на мой непотребный вид:

— А вот Вася, наверняка бы удержался за поручень своими могучими руками. Потому что служил…

Я поправил очки и промолчал.

— Оплачивай проезд гражданин, — обратилась ко мне кондуктор.

Я начал хлопать себя по карманам, и понял, что кошелёк или забыл дома, или потерял после своего транспортного грехопадения.

Она всё поняла, и насупила бровки:

— Вот возьмите за нас двоих, — протянула вредной бабке две монетки, и она от нас отстала.

Дама сердца, что-то пыхтела про себя. Про Васю, про рыцарское отношение к женщине, про финансовую независимость.

Я молча вцепился в поручень, чтобы второй раз не упасть в её глазах, и так болтался до нужной нам остановки.

В кафе она тоже расплатилась, и я поклялся ей завтра всё вернуть до копейки, судорожно складывая в уме безумные цифры меню с покупкой новой оправы. Цифра получалась безрадостная, с тем учётом что безработица мне дышала в спину каждый будний день…

Я проводил её до дома, при этом эффектно пару раз упав, разбив себе нос и посадив себе на лоб огромную шишку. Она кривила нос и прямо перед своим домом произнесла:

— Кто не служил, тот не мужик.