— До завтра, моя королева! — только и успел я ей в след произнести.

Весь вечер, я собирал деньги по общаге, чтобы погасить кредит за царский ужин и понял, что на оправу не хватает, поэтому просто приспособил палочку от Эскимо к оправе, и в таком виде пришёл к ней на следующий день.

— Есть будешь? — спросила она, — я борща наварила.

Мысль о еде меня сводила с ума и манила, даже больше, чем инстинкт размножения.

Я громко чавкал и весь мой подбородок был фиолетового цвета от свёклы.

— А вот Вася всегда аккуратно кушал и никогда не чавкал! — зачем-то опять ударила она меня по больному.

Ну не мог я никак отдать свой долг Родине. Слаб был тогда здоровьем, плюс полная медицинская карта, напичканная латинскими названиями. Там был полный перечень, всё, наверное, кроме туберкулёза.

А Вася, этот здоровый детина, в это время где-то прыгал с парашютом над тайгой. Вот такие мы разные, но полюбили одну женщину. Он просто раньше, а я чуть позже.

Она вытерла мой подбородок от супа и в скором времени мы поженились.

Но Вася не оставлял нашу молодую семью ни на минуту. Любое моё действие, находило живой отклик в её душе. В момент нервного срыва, она всегда занималась сравнительным анализом.

Если носки наизнанку одел, или они с дыркой, к примеру, то выяснялось, что Вася не только в носках знал толк, но и в портянках.

Если молотком ударю себя по пальцу, то Вася тут как тут. Он оказывается был мастер на все руки.

Если я мyд@к, то Василий эталон всего мужского, потому что служил!

Так я устал от этого, что решил развестись и съехать обратно в общагу. Но и здесь помог опять Вася.

В какой-то момент она собралась, и сама ушла к нему. Квартиру она продала и уехала с ним на куда-то на северную вахту. Я же попал в привычный круг своего старого Общежития и упивался своим одиночеством, утешая себя мыслью, что лучше так, чем жить в постоянном сравнительном анализе с армейскими монстрами — тяжеловесами.

А чуть позже, опять зимой, я повторил в одиночном падении свой пируэт с подножки прямо в сугроб, но только без бабок и пионеров.