Тишина и темнота тараном ударили Дагну, заставив согнуться от неожиданности. Не понимая где верх, а где низ, дварф вертел головой, не в силах что-либо разобрать. Во всем теле была необъяснимая легкость. Дагна поднес руки к лицу и поглядел на них, но ничего не увидел, кроме одной лишь тьмы.

— Ёнги…

Дагна оглянулся, но снова ничего не увидел.

— Ёнги… Дитя…

Голос словно был совсем рядом и в то же время нигде.

— Я везде, ёнги. Нет нужды искать.

— Кто ты? — спросил Дагна, не слыша звука собственной речи.

— Я всегда рядом. Но тебя привели туда, где тебе не нужно быть.

— Ты Зерор? — Дагна обернулся или подумал, что обернулся. Все было одинаковым вокруг. Он не ощущал тела. Даже мысли едва пробивались сквозь ничто, что было везде.

— Да, дитя. Другие отроки винят тебя, они хотят суда. Смешные.

— Я готов, Создатель.

Дварф чувствовал, как его сознание начинает сливаться с тем, что его окружало. Или он окружал всё. Дагна будто бы распался на мириады мельчайших частиц, и каждой из них ощущал пристальный взор. За долю мгновения вся его жизнь была поднята из глубин памяти и развернута невероятных размером полотном.

— Сколько боли, дитя… — голос сквозил скорбью и искренним сожалением. — Твоя душа изранена. Но чиста. Отроки ошиблись. Судить буду их. Заигрались.

— Где я?

— В пустоте. Ты там, где не должно быть. Но ты тут.

Дагна начал погружаться сам в себя, а затем медленно, закручиваясь в спираль, направленную внутрь и наружу, разделился.

— Найди свой дом, дитя.

Дагна вытягивался в многокилометровую струну, стремительно летя вверх.

— Создатель… отец говорил… что мы прогневили тебя… и ты… разрушил наше королевство, — дварф упрямо, с трудом, с большими перерывами выговаривал слова, одной только железной волей удерживая рвущийся на части разум. — Что я найду в руинах?

Переливчатый, будто хрусткие льдинки, негромкий смех понес на своих волнах Дагну сквозь миры и эпохи.