« Понимать такие вещи, ещё толком не увидев мир...» ― изумлялся про себя демон. Это откровение напомнило Мораю его давние годы. Те времена, когда он был человеком, немногим старше самой Аксеи. Тогда, полный обиды и непонимания, он разговаривал со своим учителем о жестокости людей вокруг и всего мира в целом. О несправедливости судьбы и мерзости богов.

...

― Земли абсолютного равенства... Кому-то может показаться, что в них лежит истинное счастье, но так подумают лишь люди ленивые и недальновидные. Из неравенства рождается большинство стремлений, а покуда все люди будут равны, то и развиваться никто не захочет. Кха-кха-ха, ― покашляв, старик протянул дрожащую сморщенную руку к кувшину и налил себе воды.

― Тот, кто достигает успеха, застревает на своём Олимпе, не видя будущих целей, пока другие, оставшиеся у подножья, не превзойдут его достижений, давая потерявшему стимул нужный толчок вперёд. Это и есть замкнутый круг жизни.

...

От подобных воспоминаний на душе у Морая появилось странное чувство. Вернее, оно показалось весьма давно, но лишь сейчас стало достаточно заметным. Забытые и потерянные человеческие эмоции постепенно возвращались к нему, смущая его разум. Утративший человечность не сможет вновь её обрести, ну, так, по крайней мере, ему говорили...

Пока Аксея с Мораем молчали, уйдя в себя и погрузившись в свои не особо веселые мысли, мальчик устал ждать. Поэтому, спустя пару долгих минут, переспросил дрожащим и слегка нетерпеливым голосом:

― Вы не шутите?.. ― в глубине души он боялся, что красавица просто над ним издевалась в отместку за его поступок.

Аксея ничего не ответила, лишь взяла его за руку и, развернувшись, направилась к месту, где в данный момент ело большинство людей. Внешний вид ребенка говорил сам за себя, а потому она решила кое что сделать.

Сев за столик и усадив перед собой мальца, девушка обратила внимание на множество прикованных к ним взглядов. Были ли это сидящие за соседними столиками посетители или стоящие официанты в фартуках ― все, без исключения, выражали недовольство действиями чужестранки.

Они считали себя сословием, близким к высшей касте, да и заведение было довольно известно в городе, потому для присутствующих есть в том же помещении и в ту же еду, что и какой-то нищий, а тем более обслуживать его, было чем-то диким.

Но правила города распространялись одинаково на всех, не зависимо от их вида и положения. Пока гости их не нарушали и никому не мешали, работники не имели права их выгонять.

Свободный официант подошёл к столику Аксеи и с натянутой улыбкой спросил: