Светлый фон
« Тем не менее, убийство сборщика душ большое достижение. Кто знает, сколько бы бед он успел причинить... Серебряный ранг кажется подходящей наградой, но она вступила в гильдию только вчера...»

« Ну, раз её послала Никса, то у неё неплохой потенциал... стоит заняться этим лично.» гильдмастер принял решение.

« Ну, раз её послала Никса, то у неё неплохой потенциал... стоит заняться этим лично.»

Найди меня снова, когда будет удобно. Я проведу для тебя экзамен повышения до серебряного ранга. Не дело тому, кто смог одолеть сборщика душ, прозябать среди простых дел. Также возьми этот лист, с ним ты получишь награду за убийство сборщика двадцать пять золотых монет.

Аксея без особых эмоций на лице восприняла эту информацию. Для неё продвижение по рангу не было такой проблемой, как для многих других, а двадцать пять золотых монет значили лишь то, что она ещё двадцать пять раз сможет заплатить Никсе за жильё, хотя уже и сделала это на год вперёд.

Но, всё же, было и то, что заставило её немного улыбнуться в душе.

« Спарринг с таким сильным человеком будет очень полезен!» девушка предполагала, что проверка будет похожа на ту, что она проходила при вступлении, а потому надеялась на возможность сразиться с Эдвардом.

« Спарринг с таким сильным человеком будет очень полезен!»

Сильные противники ей сейчас были необходимы. Только благодаря подобным испытаниям она могла становиться лучше, находя свои слабые места и быстро их устраняя.

Но, с другой стороны, сильный – значит опасный. Каждый раз искать кого-то выше своего уровня, все равно, что ходить по краю пропасти. Неприятность может случиться в любой момент, что повлечет серьёзные, если даже не фатальные, последствия.

Сама же возможность сразиться с Эдвардом была прекрасным даром, если так задуматься. Но гильдмастер и не подозревал, что его жестокая проверка может быть так воспринята, а потому со спокойной душой продолжил:

Насчёт внезапного появления сборщика душ у границ города наша сторона проведёт тщательную проверку, поэтому не стоит переживать, пускай его слова и внушали доверие, сам Эдвард в это время думал: