В его сознании никогда бы не проскользнула мысль, что крошечный человек ради него способен поднять такую огромную волну, сотрясающую весь континент настоящим бедствием.

«Интересно... принял бы мой отец такую любовь?» - сердце девушки полнилось вопросами. Несмотря на то, что Кайрос её взрастил, его дочь понятия не имела о таких вещах, как отношение к людям, сердечные муки, и многое другое, что свойственно личности и человеку.

Хотя дракон, фактически привёл её в этот мир, обучив всему, что знал, но сам при этом не торопился слишком сильно открываться своей единственной дочери.

Что могло двигать этим древним и великим существом?

Он не доверял Аксее? Всё это казалось ему незначительным и недостойным внимания? Или же он просто боялся? Боялся того, что его прошлое, его истинная личина покажутся ей ужасными, мерзкими и гадкими? Что любимый ею отец в один миг обратиться страшным монстром?

Что было бы, увидь он в этот момент её взгляд? Её прекрасные пурпурные глаза, скованные отвращением, не передающие былых, полюбившихся ему чувств... Возможно... Это и правда было самым глубинным его страхом и кошмаром.

Возможность упасть в глазах своей дочери для него могла оказаться гораздо хуже смерти...

Ну это только одна из бесчисленного множества вероятностей. Пожалуй, никто кроме самого Кайроса не сможет достаточно точно ответить на этот вопрос. Более того... Даже для самого Древнего и Великого Дракона это было бы очень трудно... Его душа и сердце могут таить то, о чём даже он сам ещё не подозревает...

- Таким образом, я с первого взгляда могу разглядеть ауру Великого Дракона в вас юная леди! Это навевает воспоминания... Пускай они и не слишком приятны, я Крилекс, несказанно рад приветствовать здесь, в покоях Великой Госпожи Смерти, вас, потомка Дор Лааса! – голос скелета искрился уважением, переданным ему его госпожой за всё то время, что они были вместе.

Аксея приняла его приветствие и поклонилась. После того, как она узнала историю с этой стороны, девушка просто не могла поступить иначе. Это было бы слишком грубо и портило бы славное имя её любимого отца.

- Я, Аксея Дор Лаас, и для меня честь присутствовать здесь сегодня, - сдержанно ответила она, сохраняя спокойное выражение лица, - Позвольте принести мои глубочайшие сожаления в свази с трагичной участью Госпожи смерти... – это так же было частью хорошего тона.

Всё это время Малкольм и Пирс не могли собраться с мыслями. Разговор давным-давно превзошёл все разумные возможности их понимания. Их головы всё ещё находились в беспорядке, пока в разумах кричала одна, невиданно абсурдная мысль.