Чувствуя недоверие противоположной стороны, Крилекс неловко засмеялся, потирая голову. Стоило признать, что мало бы кто поверил в такое с виду абсурдные вещи, тем более сказанные впервые встреченным скелетом.

- Не поймите меня неправильно - принялся оправдываться дворецкий Смерти, - Я находился возле Великой Госпожи ещё задолго до того, как её стал бояться и ненавидеть весь мир... Стыдно признаться... Но в то время навыки моей Госпожи были довольно далеки до совершенства... Ха-ха-ха... – казалось Крилексу, стало вдруг неуютно вспоминать прошлое, когда он стал нерешительно водить ногой по земле.

- Ха-ха-ха... Стыдно признаться... Но в те далёкие времена я мало чем отличался от всех тех бездумных отрепий, посмевших взять себе гордое имя Скелет... Но даже так, во мне всё ещё сохранился осколок сознания, что позволило навсегда запомнить ауру дракона!

Глаза Аксеи сверкнули.

«Скелета с осколком души и близко нельзя назвать чем-то обычным...» - от своего отца мечница прекрасно знала, что если сравнивать всех скелетов, словно песчинок в огромной пустыне, то случайно затерявшаяся между ними жемчужина будет скелетом с осколком души. Конечно существовало ещё множество других факторов, определяющих ценность этой души, но даже в самом худшем случае такая нежить может оказаться весьма полезным слугой.

Крилекс, видимо, был один из таких примеров.

Пока Аксея размышляла об особенностях стоящего перед ними Крилекса, Малкольма и Пирса смутила совершенно другая вещь.

«Причём здесь дракон?» - практически одновременно подумали двое мужчин, находясь в полном замешательстве. Это же не может быть, как раз той историей, где рыцарь спасет даму из лап чудовища? Вернее, дракона...

Вспоминая слова Мистера Зет, когда загадочных бог отвечал на вопросы Аксеи, тот помолвился, что, чтобы освободить её отца, достаточно «просто» убить одного дракона...

«Неужели вражда между её отцом и драконом оказалась настолько глубокой? Дракон не мог его уничтожить, а потому запер? Я бы скорее поверил, что это ещё одна чушь, придуманная Пирсом...» - подобные вещи довольно сложно давались Малкольму. Охотник, как правило, был прагматичным скептиком, и с трудом воспринимал все эти граничащие с фантастикой знания.

Не обращая внимание на всеобщие сомневающиеся в нём лица, Крилекс как ни в чём не бывало продолжил свою историю: