- Она злится... – холодный металлический голос Морая, оставил в ступоре златовласую Персию - Она по-настоящему на кого-то разозлилась... Точнее та недокляча чуть ли не до накала её разозлила.

Морай, знающий её дольше всех остальных, прекрасно понимал саму Аксею. Даже то, что ввиду неопытности ей было ещё ни ведомо и не знакомо, демон мог читать как открытую книгу.

«Я, злюсь? Почему? Что меня обидело? Я ещё никогда не злилась...»

С самого детства ей ещё не приходилось испытывать такой удушающий водоворот чувств. Даже когда Гибель пренебрежительно говорил о ней и её отце, Аксея так не злилась.

Именно сегодня мечница в первый раз с головой окунулась в это неприятное новое чувство.

Настоящая неконтролируемая злость.

Первая сильная обида на кого-то.

Пускай девушка раньше бывало и злилась на себя, но это всё больше походило на разочарование, нежели злость как она есть.

Сейчас же, этот безвольный и потерянный вид Хорсуса заставлял её чувствовать злобу и раздражение. Кровь бесконтрольно вскипала, подталкивая тело к взрыву. Словно...

«Словно он совершил то, что я никогда не смогу простить...» - в момент, когда Аксея пыталась отчистить свой разум, ей вспомнилось нечто похожее.

Те редкие моменты, когда хватало времени и сил посетить книжную лавку Эмиля. Тогда, открывая наугад выбранную книгу она бывало задумывалась над причинами порой нелогичных или даже абсурдных поступков героев. Под действием чувства обиды и ярости они могли подставить под угрозу не только свои жизни, но и множества, ни в чём не повинных людей.

«Неужели злость и вправду может толкать людей на подобное?» - Аксея с трудом могла поверить в подобное. В прошлом она не была знакома с истинным лицом злости, ей были не ведомы те подчиняющие разум и искривляющие мышления эмоции.

Лишь сейчас, когда часть её сознания отчаянно пыталась взять под контроль разбушевавшуюся внутри сердца злобу, девушка наконец осознала привычную для всех людей вещь.

«Ладно, хорошо, я злюсь... Что меня разозлило? Кажется, я скоро выйду из себя...»

Атмосфера вмиг стала тревожной, а время казалось застыло.

Последний клочок самообладания, за который она так рьяно цеплялась, стал покрываться трещинами.