Медленные и неловкие.

Я чиркнул лезвием — одному по горлу, второму порезал бедро.

И сказал:

— Вас слишком много. Жалеть не буду.

Утер с лица капли чужой крови и добавил:

— Кто-то из вас сейчас умрёт.

* * *

Я завершил танец, когда ни один из тёмных уже не стоял на ногах.

Большинство моих противников остались живы — лежали или сидели на мостовой, стонали. Продолжить бой не пытались. Вар Минан испепелял меня взглядом, зажимал рану на бедре.

Но четверо мужчин не шевелились — распластались на земле в кровавых лужах.

Вспомнил слова Мираши о кровной вражде. Похоже, теперь она есть.

Впрочем, меня и раньше хотели убить. Мало что изменится.

Я посмотрел на свои ножи. Взмахнул ними, стряхивая красные капли. Присел, обтёр клинки об одежду неподвижного противника, убрал их в ножны.

Рукавом халата протёр глаза. Чужая кровь на моём лице подсохла, превратившись в твердую корку. Почувствовал пощипывание и покалывание в порезах на теле — избежать ранений не получилось.

Коснулся пальцем маленького обрубка, в который превратили моё левое ухо. Придётся обращаться. Не пойду же я в таком виде к сиере вар Вега!

Из трактира вышла Мираша. С котомкой и походным мешком за спиной — тем, с которым уходила из заведения Ушастого Бити. Посмотрела на последствия моего танца, на остатки моего уха.

Покачала головой.

— Пошли, Линур, — сказала она. — Вон, зеваки собрались. Скоро сюда сбежится половина города. Уверена, кто-то из горожан уже отправился на доклад к тёмным. Сваливаем, пока Луар не прислал новый отряд. Или пока не позвали стражников. Странно, что тех здесь ещё нет. Не иначе, как им приплатили, чтобы патрули сегодня обходили этот квартал стороной.

* * *

Коляску мы остановили в трёх кварталах от трактира, в который я так и не заглянул, но порог которого обильно полил чужой кровью. Доехали на ней до соседнего района — там пересели в другую. Проделали такой манёвр ещё дважды — Мираша пыталась запутать наши следы. Я не возражал против её стараний, хотя и не считал их необходимостью.