— Почему?

— Они умерли. Оба.

— Когда?

— Мама — пять зим назад. Отец пережил её почти на две зимы.

Девица дернула головой, словно хотела обернуться, но вдруг передумала.

— От чего? Я имела ввиду… что с ними случилось?

— Мама долго болела…

— Что она делала? — переспросила девчонка.

Выпрямила спину, чуть склонила голову на бок. Чем-то напомнила мне кошку.

— Знаю, что охотники не болеют, — сказал я. — Никто, кроме неё. А маме не помогло даже то, что она обращалась.

— Как такое может быть?

— Папа говорил что-то об испорченной ауре — не очень понимаю, что это. Но мама болела. В последние дни, помню, едва могла ходить. Видел, что ей больно… но мне она всегда улыбалась. И умерла. А отец лишился удачи. Погиб на охоте. Его убил Зверь.

— Что за Зверь?

Я придвинул к себе тарелку. Обтёр о рукав халата ложку.

Сказал:

— Тот, что охраняет Лес. Тебе это ни о чём не скажет. А объяснять долго. Может, хватит меня расспрашивать? И расскажешь что-нибудь о себе? Как тебя зовут?

Девчонка постучала ногтями по столу.

Вздохнула.

— Это ты мне должен, тупица, — сказала она. — А не я тебе. Так что рассказывать тебе ничего не собираюсь. Лучше пожалуйся, зачем явился в Селену. Что тебе здесь нужно? Кого ты здесь ищешь?

— Даже своё имя не скажешь? — спросил я.