Я смотрел в окно. На дома, на людей. Следил за положением своего подбородка, за дыханием. Вар Минан разглядывал меня, постукивал подошвами сандалий по полу. И курил чиману, наполняя салон густым, пахучим дымом (помню, Двадцатая утверждала, что курение не прижилось в столице — видимо, она нечасто общалась с тёмными).

Я очень хотел выспросить у вар Минана всё, что тот знал о Мираше. Куда её увезли? Что с ней? Но молчал. Мысленно воспроизводил короткий диалог, что произошёл между мной и тёмным до того, как я согласился пройти в карету.

Вар Минан не кричал, не угрожал, не злорадствовал. Уверял, что с Мирашей всё хорошо, что никто не причинил ей зла. Что никто не попытается на меня напасть, что кто-то из его командиров хочет со мной побеседовать («Просто поговорить!»).

Ненависть читалась лишь в его глазах. В остальном же тёмный вёл себя так, точно приглашал меня на обед или ужин. А не туда, где меня, без сомнения, попытаются убить.

После арбалетных болтов, побывавших в моей груди, я не надеялся, что клан Луар успокоится и позабудет обо мне. И не верил во внезапную доброту вар Минана.

Но от поездки не отказался.

Из-за Мираши.

Запах дыма успокаивал.

Вдыхая аромат тлевшей чиманы, я предался воспоминаниям. О Горе, об огоньках, о боях на Арене. Вспомнил, что я так и не придумал, как найти Двадцатую. Задумался о том, что пробыл в столице уже много дней; но вместо того, чтобы обучаться магии, развлекался с девицами, дрался с бандитами, играл в салочки со слугами клана Рилок — попусту тратил время. Хотя… после двенадцати месяцев жизни в лагере огоньков, делал это с удовольствием.

А вот о том, куда и зачем везёт меня вар Минан, совсем не думал.

Но не ехать не мог. Кем Мираша была в прошлой жизни — неважно; сейчас она пожилая женщина, я чувствовал, что обязан о ней заботиться. А гадать, что меня ждёт, не хотел. Был уверен в одном: буду драться.

Карета проехала через знакомую речушку. Я отогнал задумчивость, попытался понять, в каком направлении меня везут. Когда мы въехали в знакомый квартал, остановились у трактира Ушастого Бити — совсем не удивился этому.

— Выметайся, — сказал вар Минан.

Я открыл дверцу, спрыгнул на землю. Поправил пояс с ножами, который надел поверх халата. Увидел у входа в таверну мужчину. Тот сидел на табурете, привалившись спиной к стене, зевал. Заметил, куда я направляюсь, сказал:

— Стоять! Туда нельзя, приятель! Поищи для отдыха другое место.

Взялся за рукоять ножа.

— Всё нормально, — сказал вар Минан. — Он со мной.

Мужчина-страж скрипнул табуретом, снова зевнул и потерял к нам интерес.