Похоже, мой ответ удивил мистера Халлама.

– Надеюсь, вы правы, молодой человек. Искренне надеюсь.

Стоявший около него тюремщик странно посмотрел на меня и отступил на пару шагов.

Тут отец спустился вниз и попросил всех к столу. Мы последовали приглашению, и ужин прошел просто замечательно. Беседа текла совершенно непринужденно, и мне казалось, будто в нашей славной компании происходит что-то вроде процесса исцеления. Отец, с тихой гордостью отметил я, за весь вечер не выпил ни капли крепкого спиртного.

Только после того, как с едой было покончено, мы наконец позвали к столу маму. Она теперь не переносит вида и запаха любой человеческой пищи, а потому ждала в сумраке подвала, когда мы управимся с ужином.

Все были очень рады ее видеть, хотя и немножко напряглись при ее появлении, что вполне объяснимо. Когда она вошла, мужчины встали (за исключением Джорджа Дикерсона, разумеется). Странно, но сейчас мама выглядит моложе, чем раньше, и гораздо внушительнее. Двигается она с кошачьей грацией.

– Спасибо всем, что пришли, – сказала она, ослепляя всех своим очарованием.

Сейчас она практически ничем не отличалась от любой хозяйки дома, приветствующей своих гостей. Мама села во главе стола, рядом с отцом. Гости существенно (если не полностью) расслабились.

– Я хотел бы предложить тост за всех друзей, которых с нами больше нет, – сказал Артур.

– За профессора, – сказал я.

– За моего отца, – сказала Руби Парлоу.

– За Каролину, – отрывисто произнес лорд Годалминг. – И за мистера Стрикленда.

– За несчастного болвана Квайра, – пробормотал американец. – И за молодого Тома Коули.

– За мисс Сару-Энн Доуэль, – чуть слышно проговорил доктор Сьюворд.

После страшного перечня имен все умолкли, с горечью осознав, сколь многих мы потеряли.

Минута скорбного молчания – а затем благородный лорд попытался поднять нам настроение.

– А ну-ка, наливайте, – велел он. – И давайте выпьем за будущее!

Мы все наполнили и подняли бокалы.

– За будущее! – вскричали мы. – За будущее!

– Милый? – Мама с мольбой, почти с отчаянием смотрела на отца. – Я тоже хочу пить. Знаю, мы так не договаривались, но… можно мне?