— Я не хочу…

— Арт…

— Я не хочу быть героем! Я не хочу убивать! Не хочу делать ужасные вещи!

— Тебе придётся. Во-первых, чтобы выжить. Во-вторых, чтобы жить потом без сожалений. Оставь ты эту женщину здесь и сейчас — и вина съела бы тебя заживо без соли.

Через истерику до первого героя донеслись слова обречённого человека.

— История не любит сослагательных наклонений, наставник…

— Парень, соберись! Мы посреди шторма, и ты в нём — на едва целой лодке! Хочешь, чтобы жертва Ливиграда ушла в пустую? Хочешь, чтобы отнятые чумой жизни оказались неотомщёнными? Что это с тобой ни с того, ни с сего!

Арт пересмотрел всё. Всё, что видел в этом мире. Деревня, башня Миры, путь в Никке, бунт в городе, тренировки в Ливиграде. Везде, куда бы он не пошёл, за ним следом бежала смерть. Он прятался от неё, крайне редко встречаясь лицом к лицу. Он думал, что станет рыцарем в сияющих доспехах. Но доспехи те тускнели и тускнели, пока не рассыпались в прах, оставив обнажённое и крайне уязвимое сердце. Катастрофа, гибель всего мира, кровь и боль, крики умирающих… Психика парня попросту не выдерживала наплыва, ибо время не успевало залечить гигантские раны, оставленные прошедшими событиями на его душе.

В этом моменте Ирис было куда проще. Она здесь выросла, постепенно привыкая ко всем жестокостям. У них с Артом были разные характеры — до той степени, что там, где Ирис спокойно рубила мертвецов и ещё живых заражённых, Арт не мог смириться с убийством даже одного. У него была потрясающая подготовка — подобного ему воина ещё следовало поискать, и это за шесть-то с небольшим месяцев! Но подготовка тела не означала подготовку головы. Да и никто не может подготовить человека к такому. Поэтому Фоллу оставалось только надеяться, что парень справится с переполнившими его эмоциями.

— Я отомщу, — тихо произнёс Арт. — Ты… Ты прав, Фолл. Я ничего не мог сделать. Но и героем я быть не хочу. Я буду тем, кто я есть. Как сказал Маркус. Я — это я. Артём. Твой ученик. Не ты, не герой. Если мне надо убивать… Я убью. Если мне надо спасать — я буду спасать. И защищать. Но это — не героизм. Не добро, не свет, не справедливость. Это — здравый смысл. Я не могу спасти всех. Я не могу защитить всех, как это делаешь ты. Герой — тот, кто на это способен. А я — нет. Я — не герой.

— Пра… — начал было Фолл, тихонько вздохнув.

— Какая милая беседа с самим собой, — донёсся странный голос откуда-то справа. Арт вздрогнул, поворачиваясь и поднимая свой меч. Он не смог почувствовать, как этот неизвестный приблизился. — Надо же! А я всё думала, кто же та мышь, что избежала мышеловки.