[Сюзанна: Живите!]

Рыжеволосая бошка стукнулась об желтоватый песок, поросший ещё совсем молодой травкой, и покатилась вместе с тяжёлым и непослушным телом в сторону, провалившись в позолоченные заросли ржи.

В глазах мутнело, облака мыльными бабочками пролетали далеко над головой, а топот чьих-то копыт раздражительной дробью отстукивал в юношеских ушах. Стальные подковы почти проехались по бледному лицу, вонзившись чуть правее в душистую и мягкую почву.

Матово-чёрные глаза не видели ничего кроме смешивающихся с друг другом гнилых и запачканных красок, переплетающихся изрыгающимися змеями и червями.

Наконец… Наступила тьма…

* * *

Всадники умчались вдаль, посчитав мужчину трупом, и гулко умирающая бошка осталась лежать посреди потряхивающихся в такт летнему ветру колосьев.

«Где я?»

Это был первый вопрос, который мог себе задать этот странный человек в спортивном костюме и изношенных кроссовках. Тем не менее, отвечать ему никто не собирался, и он решился подняться на ноги, со страхом оглядываясь по сторонам.

Справа, слева, спереди и сзади… Везде была чужая тишь, чужое спокойствие, чужое лето…

Гонимый родным страхом и недоумением, юноша поковылял в сторону чужих столбиков дыма, струйкой вытекающих в лазурное небо.

* * *

[???: Люнь, ты не видела, куда я батон хлеба положил?]

[Люнь: Обормот, опять ты харчи наши посеял!]

[???: Люнь, да я будто знаю, где он…]

[Люнь: Ты уже это десятый раз говоришь, Ставь! Мы так от голода с тобой подохнем!]

[Ставь: Ну не серчай, Люнь… Ну, Люнечка…]

[Люнь: К чорту пошёл, изверг! Не смей и подходить ко мне, сволочь!]

Толстая женщина средних лет, одетая в голубой фартук и самое обычное белое платье, скрылась внутри дома, а невысокий мужичок с большими мозолистыми от труда руками и небольшой плешью пошёл вслед за ней, попутно крестясь и о чём-то молясь.

Последние две недели у них то и дело пропадала еда, а иногда и одежда с мелкими бытовыми принадлежностями. Люня, не задумываясь, винила в этом своего мужа, любящего хорошенько выпить и мечтающего лично одолеть зверолюдов на Великой Битве в Бистлэнде. Жили они в Тифтяновке и принадлежали Амбьердетчам, хоть по сути эта принадлежность ограничивалась небольшим оброком, что было довольно благосклонно со стороны знати, относительно других сёл и деревень.