[Сергей: Мисье философ, как я погляжу.]

[Стражник: Не паясничай и полезай внутрь.]

[Сергей: Ладно-ладно.]

[Стражник: Прощай… Я пошёл.]

* * *

«Вау…»

Это было сказано буквально через несколько 15 минут. И нет, Сергей не ждал в очереди, не проходил никаких обрядов или приготовлений. Он тупо шёл, причём в одном направлении.

«Тот, кто это сделал… Просто ебанутый…»

Люк, который торчал неподалёку от склада, оказывается вёл просто в длинющий туннель, уходящий глубоко под землю. Только после длительного времени бесцельной ходьбы, высота переставала понижаться, и взору вошедшего представал…

«Ёбанный замок…»

Внутри всё было просто до боли изящно и красиво: мраморные узорчатые стены, картины и гобелены, лестницы с бордовыми коврами и даже вазы с цветами, питающимися, видимо, только воображаемой энергией солнца.

В центре, куда сейчас смотрел Сергей, был обширный тронный зал, в котором то и дело копошились какие-то разодетые как в латы, так и в костюмы люди с важными и озабоченными выражениями лица.

Влево и вправо вели лестничные пролёты, видимо, в жилые комнаты или прочие необходимые помещения. Всё было выполнено в таком же золото-лиловом стиле, как и в дворце в Йефенделле. Сергей даже предположить не мог, как вообще люди умудрились такое построить, и насколько же это было умно, что императора с его приближёнными по сути-то и не было в лагере, в который могли проползти диверсанты.

[Сергей: …]

Тем не менее, вопреки обещаниям усатого стражника, никто рыжеволосого запыхавшегося юношу не встретил. В длинном коридоре, ведущем сюда, было абсолютно тихо и безлюдно, а бегающие вдалеке люди больше походили на знать, чем на рядовых стражников.

[Сергей: Извиняюсь!]

Как ни удивительно, никто его не слышал. Тронный зал скорее походил на какой-то совещательный центр: мелкие фигуры вдалеке о чём-то меж друг другом перекрикивались, махая руками, а Сергей их даже и не слышал, как и они, в принципе, его.

[Сергей: Ало!!! У меня важное донесение!!!]

«Эххх… Видимо, придётся подойти».

Аккуратно переступая через особенно красивые ковры и рисунки на плитчатом полу, юноша медленно приближался к совещающимся, отчего их речь становилась немного различимой, хоть он и не мог ещё понимать, кто вообще разговаривал.