На это она открыла рот. А я выматерился, уже вслух. Языка у нее не было.
— Вот ведь бляди, а?! Ладно, язык не ступня, сейчас починю.
То-то она ни звука не издала, с ее-то разбухшим обрубком. Как поесть-то умудрилась?
— Ты, если что, говори или показывай, что у тебя проблемы. А то я даже не подумал рот просканировать, так бы еще до еды подлечил. Уж мышцу-то с рецепторами восстановить — это не кости выращивать. Все.
Она прокашлялась, прочистив горло и малость "распелась". Видать, давно уже ни звука не издавала.
— Благодарю, Хозяин — сглотнув, сказала она первые свои слова. Голос у нее был красив и высок, как колокольчик — Я уж думала, последние дни последней жизни доживаю. Потому и пряталась от этого… этого борова!
— Это он тебя так?
— Не совсем. Давал поиграться своим друзьям. У Пока, работорговца, только деньги на уме, а вот эти типы, как и некоторые столь же грузные наземные расы, нас ненавидят люто. Вот я и притворилась мертвой, а потом скрывалась.
— Охуеть какие страсти. Так. Еды было мало, она усвоилась. Теперь держись. Твой обрубок конкретно так заражен, придется резать. Тут же отращу, но сначала будет больно. Может, усыпить?
— Нет. Я выдержу. И не такое выдерживала.
— Ну смотри, дело твое.