Саво встаёт на той части стены, которую всё же достроили и приготовили к обороне, чтобы проще стало наблюдать за будущим полем битвы. Он гордо взирает далеко в море и выискивает приметы приближающегося врага Тамриэля, который мог атаковать из мрака, однако кроме теней ничего взгляд не может уловить. Никого в сумерках нет, лишь освещённая часть острова играет забавной сине-красной-белой расцветкой освещающих магических светильников, заваливающих местность неестественным свечением.

Крестьянин поворачивает голову, видит своих бойцов, которые готовы были по одному приказу сняться с места. В простейшей кожаной броне сиродильского образца, с металлическими вставками им придётся встретиться с не-тамриэльскими клинками и доспехами. Кто-то читает книгу о военном искусстве, кто-нибудь полирует оружие, а кто-то тоже вглядывается в ночной сумрак и готовится к неминуемому нападению, которое вот-вот должно начаться.

– Командир, почему мы не атакуем? Почему мы не придём на помощь? – неожиданно вопросил один из подчинённых Саво. – Битва ждёт нас.

– Потому что нам велено быть здесь, а посему мы исполним этот приказ, – строго пояснил командир, – если мы сейчас сорвёмся, то откроем фланг, а этого не можно.

Он и сам не может понять, почему они отсиживаются здесь, а не воюют на передовой. Но ему хватает ума понять, что есть те, кто лучше него разбирается в стратегии, особенно того, что касается расположению войск и лучше следовать их мыслям и планам.

Командир крестьян погрузился в глубокую мысль о будущем. Он верит в победу Ордена, и строит перед соболи образы счастливого будущего. Новый дом, новые поля и новая жизнь, которую он желает начать после войны.

Но внезапно, разорвав столь тёплые мысли, внимание Саво привлекли пляшущие силуэты, замелькавшие среди деревьев и гул говора, доносившийся с тех мест, где начиналась сгущаться тьма. Он быстро приказал своим воинам готовиться к обороне и пикенеры стали готовить своё вооружение, начиная строить боевой порядок.

Неожиданно на открытую местность, прямо выходя из сумрака, повалили толпы последователей Даэдра, под жуткие завывания и религиозные гимны. Они обряжены во всякое тряпьё и полурваные доспехи, при этом вооружённые всяким мусором, в виде ржавых старых клинков или отживших свой век топоров из железа. Но их прёт на позиции неисчислимое множество, ибо они из леса выползали, как крысы из канализации – без числа и огромной толпой. И вся орда естественно ведома своими могучими чемпионами, которые одарены намного более могущественным благословением своих принцев, нежели чем орды фанатиков, и больше напоминают воинов, нежели сброд нищих разбойников.