Ланкийцы шарахнулись от меня, как от чумы.

Перепугались до усрачки.

Перед чуваками стоял девятнадцатилетний паренёк в костюме-тройке, и веяло от этого паренька запредельной жутью.

— Кто здесь главный? — спросил я.

Давлю голосом на психику упырей.

Подчиняю своей воле.

Владыка, они даже по-русски не секут! Пришли с протестами под стены Храма, основанного Ильёй Невзоровым, и даже не потрудились повысить качество своего образования.

Толпа начала смыкаться, пытаясь окружить мою свиту. Парни не растерялись. Выстроившись полукругом, заняли позиции. Стали плечом к плечу, вкачали прану в щиты и ауры.

В меня ударила молния.

Это уже интересно.

Наблюдаю за тем, как чистая энергия гасится, уходит в землю. «Призрачная броня» — удобная вещь. Хорошее дополнение к стандартной кинетике.

Чакра пожирает прану и напитывает меня силой.

Бью расширяющимся огненным шаром.

Адептам хоть бы хны, а протестующие ушлёпки корчатся и обугливаются. Выжигаю ряды тех, кто меня обступил. Пламя гудит, люди весело горят. Слышатся предсмертные вопли. А кому-то и кричать нечем — гортань превратилась в пепел.

— Хватит!

А вот и главный.

Выжившие фанатики расступились, освобождая дорогу тому, кто их привёл на бойню. Голодранцу с клочковатой седой бородищей, грязными космами волос, тощим телом и размалёванным лицом.

Чую высокий ранг.

Старик приближается ко мне, переступая через обугленных соратников.

— Здесь не место твоему храму, — оборванец сверлит меня горящим взором. — Убирайся с нашей земли, чужеземец.