Мужик на меня уставился с видом человека, точно удостоверившимся в нашем безумии. Я плюнул на пол и взялся за телефон. В справочном отвечали целую вечность, потом сонная девушка мне долго объясняла приемные часы. Когда из моих рук вырвала телефон Ярослава и в красках описала, что с ней сделает, мы получили номер дежурки на Святых воротах.

Те оказались не такие пугливые, но их уговорила Софья, когда сестра потеряла вдохновение. Так я дозвонился до ночного сторожа Приказных палат. На этом этапе метод я поменял и просто очень вежливо попросил дойти до библиотеки и передать Денису сообщение.

После чего мы принялись ждать, угрюмо смотря на командира. Он, слушая наши дипломатические переговоры, уже понял, с кем связался. Но из принципа решил идти до конца.

Через десять минут в кабинете, где нас приняли на свою голову, заверещал телефон. Мужик явно не хотел брать трубку, но вспомнил что на посту и неохотно поднял. Я слышал, как там орало и материлось с минуту. После чего он, побледневший и дрожащий, протянул трубку мне.

— Хмелинский! — рявкнуло оттуда так, что я отодвинул от себя агрегат. — Ты издеваешься? Лять, я зачем тебе бумагу гербовую дал! На кой хер мне всё по телефону объяснять приходится?

— Ааа, бумага... — я искренне пытался вспомнить, куда я её запихнул и не мог.

Как-то этот момент затмил собой меч, про остальное я и забыл. Некрасиво получилось, но что поделать. Проблема же решена? Решена. И нечего так орать, нервные все какие.

Послушав воеводу и заучив несколько новых слов, я поблагодарил, извинился и пожелал тому спокойной ночи, после чего быстро закончил разговор. Почему-то последнее вновь разозлило почти успокоившегося Бутурлина.

Всё это небольшое недоразумение задержало нас, так что выходили уже после заката. Нам открыли низкую калитку, щелкая замками несколько минут. Не очень вежливо, но очень быстро вытолкнули наружу и передо мной наконец предстал лес.

Ну как предстал...

Деревья высились вдали, от ворот шла приличная асфальтовая дорога, а вся местность у стены была вычищена от любой растительности. На небе низко висела почти полная луна, отлично освещая путь. Вспомнив о проклятой тухлой рыбе, я четко обозначил дорогу. То есть прямо, километра два, а потом направо до упора.

Моей изумительной ориентации на местности сразу все поверили, отправившись в указанном направлении без возражений. Рядом из Теней вынырнул Лысик, недовольно пыхтя. С помятыми иголками, местами заплешивевший, питомец выглядел натуральным созданием тьмы.

Я опустился на колени, проверяя его состояние. Похоже и ему пришлось потрудиться, чтобы проникнуть за стену. Но раз он справился, то я тоже смогу. Ёжобраз от моего осмотра уворачивался, всем видом показывая, что такие мелочи ему нипочем. Он попытался цапнуть меня за руку, из чего я сделал вид, что пациент скорее жив и животворящим пинком отправил его к остальным.