Здесь сохранилась брусчатка, что тоже способствовало тому, чтобы не гоняли на машинах. Один раз себе на зубы и копчик такое удовольствие получишь и станешь ездить медленно. Тротуары широкие, везде зелень и палисадники перед магазинчиками и заведениями.

Вот возле Сергиевской столовой, из открытых дверей которой доносятся пленительные ароматы, стоит мужичок. Сыто улыбается и раскуривает трубку. На его локте впивается в кожу авоська с разливным и вяленой рыбкой.

А чуть дальше по улице, на крыльце гончарной лавки стоит её хозяйка, душевно прощаясь с покупательницей. Заботливо придерживает дверь, пока солидная дамочка выходит, обнимая коробку с чем-то побрякивающим.

Сидят пригретые солнцем бабульки на скамейке под прикрытием деревьев. И даже не брюзжат на проходящих мимо, сюсюкаясь с подбежавшей тявкающей шавкой.

Ветерок гоняет упавшую листву и задирает девичьи юбки. Ну красота же.

Мы почти уперлись в последнюю стену на этом берегу, а я окончально пришел в благодушное состояние. Остановились перед воротами в высокой выбеленной стене. Воевода уверенно постучал и нам тут же открыли калитку, совсем немного, только чтобы можно было протиснуться.

А вот двор, куда мы попали, я узнал. Как и его хозяина, купца Парамонова. Последствия пожара устранили весьма успешно, ни следа не осталось. Кажется, и стены хозяйского дома покрасили заново. Лишь кузница выглядела немного подкопченной, но возможно из-за своего предназначения.

Парамонов сделал вид, что меня не знает, хоть и скривился на миг. Воевода тоже изобразил наивного. Вот уж не поверю, что его человек без его ведома мне тут устраивал встречу к бывшим княжичем Псковским. Ну да хрен с ними, со шпионскими играми.

Посреди двора лежало женское тело и у меня отбило напрочь желание по-дурацки пошутить.

Белый сарафан задрался, оголяя бледные коленки и неестественно выгнутые стройные ноги. Ворот одеяния был разодран почти до пупка, обнажая окровавленную грудь. Выгоревшие добела волосы волнистой копной разметались по утоптанной земле, закрывая лицо.

Кроме купца, во дворе никого не было. Не считая охраны у ворот, но они старательно смотрели в другую сторону.

Воевода, посерьезнев ещё больше, подошел к девушке, знаком показывая мне приблизиться. Я это и сделал, пусть совершенно перестал понимать что я тут забыл. Как и военачальник. Ну не его это занятие, гражданские преступления.

— Что видишь? — спросил Бутурлин.

— Что прикрыть её не мешало бы, — я смотрел исключительно на него.

Хорошо что нервы у меня крепкие, видел пострашнее зрелища. Отметил, что крови много, да и прочие подробности, которые не хотел бы замечать.