— Егор Янович, скажите, пожалуйста, как ныне заказывается «тропа»? А то в тринадцать ноль-ноль мы уйдем за Стену, а новой технологии еще даже не представляем.

— Как, днем?! — искренне удивился полковник.

Я пожал плечами:

— Да. Есть боевая задача, опыт и все такое. И очень не хочется, чтобы нас случайно накрыли свои…

Он пообещал все организовать, попросил разрешения удалиться(!), получил и уехал. А я, окончательно расслабившись, вытащил из перстня первый подарок и вложил его в руки Громовой:

— Мария Матвеевна, это вам. В знак глубочайшего уважения и на долгую память…

…За Стену ушли по старой схеме, благо, дежурными «поводырями» были Коротыш и его мужики, а принцип минирования полосы отчуждения не изменился. Хотя вру: перед тем, как выйти на «тропу», я «потерял» ящик хорошего вина, но оно покупалось аккурат под этих саперов. Зато потом мы рванули по проходу в обычном режиме, минут за сорок добрались до опушки леса, углубились в него метров на пятьдесят-семьдесят и перешли в убежище. А там, скинув марева, угрюмо переглянулись.

— Природница из меня пока никакая, но боль изуродованных деревьев пробирала до печенок… — угрюмо выдохнула Даша, Лариса подтверждающе кивнула, а я сел в ближайшее кресло и посмотрел на дрожащие пальцы:

— Да, ощущения были кошмарными. Хорошо, хоть дальше такого не будет.

— Почему не будет? — спросила Долгорукая.

— По отступающим корхам били осколочными снарядами… — буркнула Шахова. — В области с минимальной концентрацией магофона Той Стороны они еще взрываются, а дальше превращаются в болванки. Кстати, площадки под обелиски, по сути, перепахивали железяками. Но это лучше, чем ничего.

— Угу… — кивнул я, огляделся чувством леса и поделился результатом наблюдений: — Степановна в своей спальне. Судя по тому, что лежит, закинув ногу на ногу, не спит. Кто отправится сообщать о нашем возвращении?

Долгорукая подняла руку, оглядела нас с Язвой и расстегнула жилет:

— Схожу. Но после того, как мы переоденемся в домашнее.

— Тогда я займусь готовкой, а то проголодалась… — сказала Лариса.

Я забрал у них жилеты, открыл перед собой «зеркало» и ответил сразу на два безмолвных вопроса:

— Надо отнести их на наш минус третий, а к лифту ломиться лень…

Вернулся в том же стиле. Уже переодетым. И, толком не успев закрыть за собой «проход», прикипел взглядом к лицу «бабки», изображавшей горе: