Описывать дальнейшее сложно. Слово «Армагеддон» подойдёт лучше всего. Световое излучение сделало мир ослепительно ярким, хоть мы и находились под землёй, а от взрыва нас отделял многометровый слой грунта и толстый бетон. Светилось всё вокруг, да не просто светилось, лучи проникали насквозь, словно бы выжигая всё внутри. Потом пришла ударная волна. Облако пыли скрыло от нас ту часть мира, что мы видели в просвет трубы. И волна эта не думала заканчиваться, временами происходила новая вспышка, волна усиливалась, потом ослабевала. На землю падали камни. Стенки трубы тряслись, ещё немного, и она пойдёт трещинами, а нас завалит тоннами щебня. Тела наши тоже тряслись, каждая косточка ныла, а зубы, кажется, начинали крошиться.

Часов у меня не имелось, а если бы и были, вряд ли я догадался на них смотреть. По ощущениям это заняло около десяти минут, после чего мы ещё столько же сидели молча. Что характерно, пыли внутрь залетело немного, что позволяло надеяться на безопасный исход отсюда.

Первым очнулся Башкин, который тут же открыл свой чемоданчик. Открыл, нажал кнопку, после чего, когда экран засветился, он улыбнулся до самых ушей.

— Работает? — с удивлением спросил Винокур. — Оно ведь должно…

— И тем не менее, — с довольным видом сказал Башкин. — Представьте, в конструкторских бюро не дураки сидят, смогли экранировать от импульса.

Тут стали приходить в себя и остальные. Немой, стряхивая с одежды пыль, откашлялся, после чего спросил недовольным голосом:

— А зачем такой мощный заряд? И почему раньше не ударили?

— Потому, дорогой мой, — начал объяснять Башкин, — что требовалось, во-первых, собрать противника вместе, а во-вторых, гарантированно его уничтожиться. И всё это нам удалось. Этот взрыв спас мир…

Только тут учёный замолчал и уставился на Немого тем же взглядом, которым смотрели и мы.

— Что? — не понял Немой, обведя нас взглядом.

— Раньше ты был неразговорчивым, — деликатно напомнил я.

Тут до него самого дошёл смысл изменений.

— Ну, я и раньше мог… просто сказать было нечего.

— Интересно, это взрыв так повлиял? — спросил Винокур.

— Думаю, атлант замкнул некоторые контакты в его голове.

— Да отстаньте вы, — отмахнулся он. — Говорю же, раньше я тоже мог говорить, просто не хотел.

Решив не продолжать дискуссию, он направился к выходу. Следом потянулись и остальные. Оценить степень разрушений сразу не вышло. Машина лежала на насыпи, но, думаю, поставить её на колёса вполне возможно. А что стало с внутренностями после электромагнитного импульса, оставалось только гадать. Колёса целы, броня слегка почернела, кое-где имелись вмятины от попадания камней, но на ходовых качествах это скажется минимально.